В глубине океана, где света не хватало даже для моряков, дружный порыв вёсел подчиняясь команде кормчего превращается в бесконечную пируэтную игру на стычках. Северяне извивались в каяках, стремясь ухватиться за смертоносные китовые пузыри, держащиеся к хвостам гарпунов. Времени оставалось все меньше, но неуловимый кита — царя в своих владениях — не желает показаться на поверхности раньше времени....
Похоже, «Варвар для особых поручений» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Заперев строптивую девчонку на пару дней в сарае, Олаф приказал выследить ярла Свейна и при первой же возможности потопить вместе с кораблём.
Но, словно издеваясь, непокорный ярл умудрился вырваться из засады и, потопив три корабля бриттов, уйти в открытое море. После этого следы его терялись на бескрайних морских просторах мира. Но именно с этого началась и полоса неудач для самого Олафа Рыжего. Четыре корабля, направленных в Египет, чтобы как следует пощипать ромейский караван с зерном, вернулись ни с чем.
"Ромеи, будто угадав намерения четырёх капитанов, так усилили охрану, что им пришлось отказаться от нападения. Рыжему нужно было зерно, а не глупая гибель ярлов. Следующим ударом стало известие об убийстве бриттского короля, с которым Рыжий уже сговорился о свадьбе. Ему кровь из носу нужны были королевская корона и родство с любым из этих властителей игрушечных королевств.
Только так он мог с полным правом назваться императором и объявить всем о создании новой империи. Проклиная всё на свете, Олаф лично помчался в королевство своего несостоявшегося зятя и услышал, что нападавшие были его соплеменниками.
Ещё большим ударом для Олафа оказалось то, что его будущий зять, как выяснилось, давно уже был женат и даже имел детей от этого брака. Каким образом он собирался жениться снова, Олаф так и не понял, да по большому счёту не особо-то и интересовался. Теперь ему предстояло начинать всё сначала.
В этой суете до него даже не сразу дошло, что в конце зимы несколько ярлов потихоньку вывели свои корабли из его фьорда и бесшумно скрылись в тумане, прихватив с собой чад и домочадцев. Его личному рабу, греку по имени Никодим, пришлось трижды повторить это известие, прежде чем Рыжий понял, что от него начали уходить ярлы.
— Что, совсем ушли?
— Совсем, — склонившись в глубоком поклоне, ответил раб.
Только он осмеливался приносить Рыжему плохие вести, не рискуя быть зарубленным. Сам Олаф понятия не имел о грамоте и просто вынужден был держать этого грамотея при себе. Никому другому он не доверял, заранее подозревая любого грамотея в измене.
