В темном зале с резными колоннами в свете прожекторов танцуют безобразия: мужчины рубятся кулаками, кровь стекается по лицам. Зрители бурно реагируют на жестокие бои — они охотятся за зрелищем, забывая обо всем на свете. Такое мерзкое насилие привлекло тебя в нечто невероятное и отвратительное....
Мои мысли? Зачем ему мои мысли? Странный какой-то… Я уже привыкла и к Варвару, и к Марату, но кто этот новый мужчина? Кто из них?
Пока пила воду, обдумывала, что сказать и, честно говоря, с ответом как-то не находилась.
— Что именно ты хочешь услышать?
Хаджиев подложил под голову руку, уставился в потолок.
— Твой бывший муж. Что ты в нём нашла?
Прикусив губу, обратила взгляд туда же, куда и он.
— А почему ты об этом спрашиваешь?
— Хочу знать, как такая, как ты, могла полюбить это дерьмо. Ты ведь его любила? Или, может, любишь до сих пор?
В голосе Марата почему-то проскальзывали нотки раздражения.
— Нет. Не люблю. Ещё совсем недавно думала, что люблю, но теперь понимаю… — в горле образовался огромный ком, стоило мне вспомнить ту запись. Их с Анькой голоса, этих двух предателей, что насмехались надо мной, пользовались, уродовали мою жизнь и жизнь ни в чём не повинного малыша.
— Говори.
Выдохнула."
"— Я думаю, что не любила. Просто была симпатия… Петя не всегда был таким. Вернее, я не замечала в нём подлости и лжи до свадьбы.
— Достаточно. Теперь скажи мне, как его наказать?
От вопроса Хаджиева подурнело, и я уставилась на него немигающим взглядом. Нееет… Передо мной был уже не Марат. На меня смотрел Варвар. Злой и бешеный, со своими кулаками-кувалдами.
— Не надо. Не надо его наказывать. Прошу.
— Почему? Любишь его?
— Нет, я же сказала! Просто… Не надо. Он отец Виталика.
— Этот отец продал своего сына.
Резко села на кровати, закружилась голова. Зажмурилась, пытаясь собраться с мыслями, но они как склизкие змеи расползались в разные стороны.
— Не делай ничего. Я не хочу мести. Пусть всё останется, как есть… Он сделал свой выбор, так пусть живёт с этим.
Марат взял меня за руку, потянул обратно.
— Что это значит?
— Слушай своё сердце. Этот кулон носила моя мать. Ты можешь идти к сыну, завтракать я не буду.
Поднялся, откидывая скомканное одеяло и, как обычно, направился в ванную комнату.
— Марат…
Он не ответил, даже не обернулся.
