В темном зале с резными колоннами в свете прожекторов танцуют безобразия: мужчины рубятся кулаками, кровь стекается по лицам. Зрители бурно реагируют на жестокие бои — они охотятся за зрелищем, забывая обо всем на свете. Такое мерзкое насилие привлекло тебя в нечто невероятное и отвратительное....
— Тогда… Я пойду? Или я могу что-то сделать для тебя? — тут же устыдилась своих слов, потому что в нашей ситуации они прозвучали неоднозначно.
— Подойди, — наконец, повернулся ко мне, пробежался взглядом по моему платью.
Я шагнула к нему, остановилась совсем рядом, чуть касаясь ногой его колена.
— Что это на тебе?
— Не нравится?
Обычное платье до колена, чуть приталенное, с пышной юбкой, да и цвет темно-синий, в глаза не бросается.
— Не нравится. В моём доме целыми днями бродят мужчины, а ты позволяешь себе так одеваться, — заиграл скулами, а я опустила взгляд.
— Но оно же до колена.
— Мм, — подался вперёд, потянул меня за руку на себя и, усадив на колени, запустил руку в разрез на груди. — А это что?"
"Осознав, что проще согласиться, посыпать голову пеплом, чем спорить с ним, кивнула.
— Я поняла. Больше его не надену.
Хаджиев взглянул на браслет, затем на кулон и отпустил меня.
— Можешь идти.
В этот же момент дверь с шумом распахнулась, и в кабинет влетел Виталик, таща своего огромного пушистого медведя.
Ох, нет… Только не это. Вскочила, перевела испуганный взгляд на Марата, но тот лишь вздохнул.
— Прости, я сейчас его заберу…
Но Виталику не было никакого дела до наших с Хаджиевым проблем. Таща грузную игрушку по полу, он подошёл к нам, внимательно посмотрел на Марата и… Протянул ему любимую конфету с орешками.
Хаджиев отчего-то застыл, словно его молнией ударило. Я видела, как задрожала его рука, а потом резко сжалась в кулак. Не моргая смотрел на конфету, а потом медленно взял её, словно это бомба какая-то.
— Спасибо, — прохрипел, задыхаясь, и стиснул зубы.
Мне стало не по себе из-за его более чем странной реакции, и где-то под ложечкой засосало от страха.
— Марат…
Он поднял на меня абсолютно безумный взгляд и, сжав в своей огромной ладони конфету, встал. Прижав Виталика к себе, отшатнулась назад, а Хаджиев широкими шагами устремился к двери. Казалось, он сейчас совершенно не в себе. Ему навстречу бежала домработница, упустившая Виталика, но увидев лицо Марата, вдруг вскрикнула и отскочила в сторону, а он прошёл мимо.
— Простите, мальчик сбежал от меня…
— Побудьте с ним, — оставив сына с ней, бросилась за Хаджиевым, который почти скрылся из виду.
Тяжело и громко ступая, совсем не как обычно, он направлялся в левое крыло здания, в котором я не была ни разу. Заметила, что туда кроме домработницы никто не ходит. Лишь она изредка убирается.
Бежала за ним на цыпочках, опасаясь быть замеченной.
