Роскошная беловолосая женщина двигается по великолепной ледяной зале, отражения ее новых белоснежных нарядов в сверкающих зеркалах необычайно внушают. Воздух наполнен ожиданием и добротой, словно готовясь к важному поиску милосердия.
Балансируя на грани, чтобы не ляпнуть что-нибудь и не выдать себя, я исследовал жилище. С комнатой, в которой обитала некая Варвара, было проще. Панель на стене включалась с помощью узкой продолговатой коробочки с кнопками и начинала демонстрировать… всякое разное. С ванной я тоже разобрался быстро. Прочитал надписи на всех флаконах из неизвестного материала, и хотя что-то было написано на другом языке, я отчего-то понимал и его. Не знаю, как такое возможно. Либо оба языка являются обязательными в жизни этого мира, либо прошлые навыки Варвары сохранились и у меня, хотя память исчезла.
Трудности возникли с кухней и просьбой матери Варвары приготовить чай. Пришлось отговориться ужасным самочувствием и скорчить жалобную рожицу. Я себя в зеркале в этот момент не видел (кстати, надо потренировать мимику), но отчего-то был уверен, что на очаровательном личике блондиночки мое скорбное выражение смотрелось достаточно жалостливо. Во всяком случае, женщину проняло, она позвала меня на кухню и принялась сама хозяйничать.
Осознав всю безнадежность ситуации, я решил предпринять некое действие, объяснявшее бы мои странности. А их хватало, потому как женщина начала на меня поглядывать весьма озадаченно.
– Мам… – с трудом выдавил я из себя это обращение.
– Варь, – тут же отозвалась она, – ты какая-то странная второй день. Что-то вчера произошло?
– Да… Дело в том, что… Я вчера упал-ла. Поскользнулась и упала. Ударилась головой…
– Что?! Почему ты сразу не сказала? Тошнит? Голова кружится? Сотрясения мозга нет? – засыпала она меня вопросами.
– Сотрясения нет. Всё гораздо хуже. Я потерял-ла память.
Демоны, как же трудно постоянно следить за языком и говорить о себе в женском роде.
– Что?! – опешила мать Варвары и осела на стул.
– Совсем! – развел я руками. – Проснулась утром, а что вокруг и где я… Вообще ничего не помню. Имя свое и то не сразу вспомнила.
– Ну хоть имя помнишь… – тихо пробормотала женщина, приложив ладонь к губам. – А меня? Меня помнишь?
Я отвел взгляд в сторону и покачал головой.
– Час от часу не легче, – устало прикрыла глаза моя собеседница.
Некоторое время она молчала и вздыхала.
