— Сюда, — ацтек махнул рукой, направляясь к деревянной пристройке, и там они пролезли по узкому проходу прямо на Майл-Энд-роуд.
Вокзал был перед ними, оставалось лишь перейти дорогу и сквер Друидов.
— Ссышь, профессор? — усмехнулся Чикуту, когда Майкл Милтон, остановился, попустив передний край шляпы пониже.
— Не боятся совсем только дураки, господин Чику, — барон Милтон снова назвал ацтека так, как тому нравилось. — Я боюсь, но я умею преодолевать свой страх. Если ты такой смелый, идем со мной.
— Но… — Чикуту осекся, — мы же договорились. Меня знают люди Сладкого.
— Да, мы договорились. Я пойду один. Ждите здесь, — Майкл указал на начало дорожки сквера, где можно было спрятаться за кустами. Сделал несколько шагов в сторону вокзала, остановился и полез в карман. — Синди, пусть это пока будет у тебя, — барон Милтон протянул ей все деньги, которые у него были. — Если меня убьют, может их потратить как тебе вздумается, — он попытался улыбнуться.
— Мы тебе памятник на эти деньги купим! — неудачно пошутил Хорек, хотя ему самому было не до смеха.
— Майкл, не ходи! Пожалуйста, не ходи! Случится что-то плохое! — сминая в руке купюры, Синди заплакала.
Но барон Милтон все-таки пошел. Уже пройдя больше половины пути, за фонтаном, на краю которого сидели голуби, он резко остановился. Его сердце сжалось и с губ едва не сорвался тихий вскрик. В двери, где располагались камеры хранения, зашла Элизабет!
Нет — не Элизабет… Ее никак не могло быть здесь. Просто очень-очень похожая женщина, и волосы у нее были другого цвета. И другая прическа.
Но эта походка… Так ходила только Элизабет!
— Майкл! Я с тобой! — услышал барон Милтон резкий голос Синди, побежавшей за ним.
Ситуация была критической. Настолько критической, что указательный палец Джона Дарема поплясывал на остробое и едва ли не сдвинул спусковую скобу. Тогда бы стальной дротик вошел бы в его собственную ногу — ведь оружие по-прежнему оставалось в кобуре.
Нарушая приказ Зевса, Джон отошел от эрмимобиля ярдов на пятьдесят, а потом и вовсе увлекся: добрался почти до фонтана. Старясь оставаться незамеченным, он прошел еще несколько шагов и замер между фонарным столбом и кустом бузины. С полминуты смотрел с напряжением в ту сторону, где в начале сквера стояло двое. Одного он узнал еще издалека, когда покуривал возле тихо гудящего «Percheron». Им был никто иной, как Хорек. Точно Хорек! Ссыкливый, тщедушный дурачок, которого в окружение господина Флетчера пристроил старик Говард.
