— Я, господин Чику, больше не настроен этим заниматься. Мы с Синди сейчас пойдем к стоянке, возьмем эрмик и уедем. Согласна? — Майкл перевел взгляд на мисс Стефанс. И если бы она сказала «нет», то, наверное, он испытал бы облегчение. Тогда бы он дал ей еще тысячу или даже две тысячи фунтов и распрощался навсегда и с мисс Стефанс и со всем Уайтчепеле разом.
— Да, Майкл. Я с тобой, дорогой. И я больше не хочу ссориться. Пожалуйста, прости. Прости за Бомбея и за все, — она прижалась к нему.
— Вы послушайте меня. Чику хуйню не предложит. В общем, суть такая, есть там, — кончиком дымящей сигареты он указал в сторону Гротер-тауэр, — одно местечко: лавка Туарега — он торгует табаком и чаем. Так вот… — Чикуту снова задумался, стараясь подать свою идею попривлекательнее. — К нему привозят выручку со «сладости» за день. Все, кто приторговывает по району наркотой, везут деньги к нему. Так что часам к семи, лучше к восьми, там соберется приличная сумма. За ней люди Сладкого приезжают только утром, — продолжал выдумывать Чику. Выдумывал складно, так что самому нравилось.
— Бля, ты всерьез? — глазки Хорька засияли, когда он понял куда клонит его приятель. — Ты предлагаешь, нагрянуть к этому Туарегу и потрусить его?
— Догадливый, сука, — усмехнулся ацтек. — Нам уже терять нечего. Все-равно если нас найдут гориллы Хариса, нам конец. А если не найдут, то почему бы не снять побольше деньжат со Сладкого? Мы просто появимся у Туарега к моменту закрытия лавки, наведем на него стволы и заставим отдать деньги. Его не трусят в нашем районе лишь потому, что все знают — он человек Сладкого Хариса, но нам-то теперь это похуй под кем он.
— Нам это с Майклом не нужно! Сами трусите своего Туарега, а мы уезжаем отсюда. Да, Майкл? — Синди с надеждой глянула на барона Милтона: ей предложение Чикуту очень не нравилось.
— Профессор, ты ссышь что ли? Решил снова превратиться в Котенка? — Чикуту еще со вчерашнего дня прочувствовал, что если Майклу указать на его трусость, то он ведется. — Будь мужиком, Майкл! Или ты уже под каблуком мисс Шухер?
— Я не под каблуком! А называть меня можешь как угодно, хоть Котенком, хоть щенком, если тебе от этого легче, — резко ответил барон Милтон — слова ацтека его задели. В какой-то миг Майкл хотел остановиться и на этом месте окончательно распрощаться со своими нежелательными попутчиками, однако подумал, что он должен продолжить работать над собой, над воспитанием твердости и смелости.
