Мозг зверька часто делал неправильные переводы, и поговаривали, что это были намеренные ошибки. Но главным неудобством «Jennifer» был его вес, этак почти в четыре фунта и быстро разряжающаяся батарея. Нередки случаи, когда из-за низкого заряда система жизнеобеспечения мозга не выполняла свои функции и мозг зверька умирал, тогда требовался довольно сложный ремонт.
— Я учу, Майкл. «Дженнифер» помогает, — ответила Элизабет с сильным акцентом. — Могу хорошо без «Дженнифер». С ней мне много лучше. Кто тому, мне нравится… — она на миг задумалась. — Нравится болтать с этой штукой. Мне бывает скучно одной.
— Если ты избавишься от своей говорящей коробки, — Майкл взял из рук сестры шкатулку, замигавшую синим огоньком, — то освоишь язык гораздо быстрее и наверняка найдешь более интересный способ развеять скуку.
— Michael, sometimes I want to punish you! It’s a pity that you’ve grown up and you can’t be put in a corner! — возмутилась Элизабет, пытаясь забрать у брата переводчик.
— А теперь то же самое на русском, тогда отдам, — рассмеялся господин Милтон.
— Черт! Черт ты! — Элизабет, судя по блеску в ее красивых серых глазах, и в самом деле злилась, но все-таки подчинилась брату, которого она была старше почти на два года: — Наказать надо тебя! Чертов Майкл! Отшлепать, поставить в угол! Жалко, ты уже слишком вырос!
— Ох, сестрица, ты и в самом деле уже очень неплохо говоришь по-русски. Выбрось этот неудобный переводчик, — Милтон потряс коробочкой, в которой что-то забулькало.
— Give it back! — миссис Барнс вырвала из его рук «Jennifer». — Нельзя трясти! — добавила она по-русски с сильным акцентом и не менее сильным раздражением.
— Прости, Элизабет. Ты хотела сказать, что не поедешь с мужем к князю Мышкину и пойдешь со мной в гости к Елецким? — Майкл вернулся к столику, на котором стояло три чашки с остывшим кофе. Теодор спешно уехал, получив какое-то важное сообщение на эйхос, и Элизабет, провожая его так же прервала завтрак.
— Да. Хочу знать какая… old lady took you prisoner, — сказала сестра, опустившись в кресло.
— Элизабет, не смей говорить так Елене Викторовне! Я ее очень люблю! — возмутился Майкл, устроившись напротив сестры.
— На сколько она старше? На восемь или даже девять лет? Она старая! Пойми это! Обидно за тебя, Michael! — Элизабет бережно поставила шкатулку из слоновой кости ближе к стене, и потянулась к вазочке с овсяным печеньем.
— Ты ее просто не видела.
