Автор
Продолжение истории графа Елецкого раскрывает тайны прошлого и многогранные возможности персонажей. Аманда и Баронесса оказываются в центре опасной ситуации, когда на них нападают подозрительные мужчины. Напряжение нарастает, а интрига усложняется появлением новых угроз.
Это я понял, не выходя из «Гепарда», потому как в столовой горела только дежурная подсветка в бра на стенах. Я поставил эрмик поближе к входной двери. Да, может для кого-то неудобно, но пока так. Взял дорожную сумку Элизабет, запер «Гепард» и, взбежав по ступеням, вошел в дом.
На приветствие охранников ответил:
— Теперь у вас хлопот добавится: смотрите, чтобы мой «Гепард» не убежал!
— Ваш?! Александр Петрович, в самом деле что ли обзавелись? — Лущук припал к окну, разглядывая эрмик стоявший у порога.
Слава Шухтин даже дверь открыл и, выражая восторг, зацокал языком. Тут же подошел Антон Максимович.
— Ну вы даете, ваше сиятельство. Дайте хоть поближе посмотреть, — дворецкий вышел на порог.
— Смотреть, но руками не трогать, — важно сказал я и тут же, в миг наступившей тишины, пояснил. — Вообще-то шутка. Могу даже дверь открыть, если кто желает посмотреть салон. Хотя лучше завтра.
Оставив дворецкого и охрану любоваться моим весьма дорогим приобретением, я направился к столовой, и услышал на полпути голос Антона Максимовича:
— Ваше сиятельство, матушка требовала сообщить, как прибудете. Ждет она вас чего-то.
— Ну так сообщите, — ответил я, подумав, что нелегкую сумку миссис Барнс не стоило тянуть в столовую, но уже потянул.
В столовой никого не было и я, оставив сумку на стуле, отправился на поиски служанки. Заглянул сначала в комнату, где чаще всего отдыхает Надежда Дмитриевна — она была пуста. Затем прошел на кухню и увидел, как за подсобным столом сидит Ксения, положив голову на руки, сложенные на столешнице. Похоже толстушка спала в это не самое удобное для сна время. Я тихо подошел сзади. Мои ладони легли на ее бока, туда, где начинались груди. Ксюша, чуть шевельнулась и издала томное: «Ммммм….». И мне захотелось пошкодить еще: ее большие, тяжелые груди оказались в моих ладонях. Конечно, это богатство не помещалось в руках. Нет сомнений сейчас я держался за самые крупные дыньки, которые довелось трогать в этом мире. И я с удовольствием сжал их, тоже издав долгое: «Ммммм!..».
Ксюша встрепенулась и тут же вскочила с табурета.
— Ваше сиятельство!.. — ее пухлые щечки стали пунцовые, глазки заморгали.
— Как спалось? — я провел пальцем по ее щеке, где от сна образовалась меленькая складочка.
— Виновата, ваше сиятельство! — румянец на ее лице стал еще ярче.
— В чем? — я едва сдержал смех. И поманил ее пальцем. Когда она наклонилась, сказал: — У тебя прекрасная груди, такие полные, свежие. Дашь еще потрогать?
— Да… — тихо выдавила она.
