Здесь ты просто станешь другим человеком, не имеющим отношения к миссис Барнс и Теодору Барнсу.
— Да, Алекс! Да! — выдохнула она, улыбаясь разбитыми губами. — Вот это я и хочу: стать другим человеком!
В этот момент официант принес нам две порции чанахи и шурпу с тбилисским салатом.
— Саш, мне нужно с тобой поговорить. Наедине, — Ольга встала из-за стола и сказала, наклонившись к Элизабет: — Я очень извиняюсь, миссис Барнс. То, что я увожу Александра Петровича, неприлично с моей стороны, но вы не беспокойтесь, мы скоро вернемся, выяснив некоторые важные моменты, которые небезразличны лично мне.
Я оставил Элизабет и отошел с Ковалевской в начало зала, где была небольшая площадка, огороженная декоративным заборчиком и растущими в кадках маленькими деревьями.
— Что ты думаешь насчет своей подруги — Элизабет? — спросила Ольга, когда мы остановились.
— Оль, ну и вопрос. Я очень много о ней думаю, тем более сейчас. Так много, что если я начну рассказывать тебе все свои мысли, то буду говорить до утра. Давай ты уточнишь, что именно тебя беспокоит и что я должен пояснить, — сказал я.
— Ты сказал, что не бросишь ее. Что ты имел в виду? — уточнила княгиня.
— Я имел в виду, что она очень много сделала для меня. И не только для меня, ведь этот свиток, в нем ключ к раскрытию тайны древних виман. По сути, Элизабет сделала очень много для нашей империи. Я обязан ей. И еще мне стыдно перед ней, что ей пришлось все это претерпеть из-за меня, ведь можно было решить вопрос со свитком иначе. Например, мне самому полететь в Лондон и договориться с ублюдком Уоллесом. Еще мне стыдно, что я так скверно относился к Элиз. Ведь я до сих пор видел в ней лишь хитрую, эгоистичную шлюху, которая умеет добиваться своего. И я общался с ней соответствующе, оскорблял ее, пренебрегал ее просьбами. За это все мне стыдно, — пояснил я, прислонившись к телеге, груженной глиняными горшками, которая тоже выполняла здесь декоративные функции.
— И как ты думаешь поступить с ней теперь? — продолжила допрос княгиня.
— Оль, давай прямо: что ты хочешь? Чтобы я отвернулся от нее? Нет, ты этого не можешь хотеть — я знаю, что ты не такая. В тебе совести и чувства долга побольше чем у меня. Сама скажи, что ты хочешь от меня? Так будет проще, чтобы не ходить вокруг да около, — я достал из кармана «Никольские». — А я скажу тебе насколько это возможно, и мы вместе придем к компромиссу. Только в своих пожеланиях очень постарайся не обидеть Элизабет. Ты же видишь, что с ней.