Я обнял Элизабет, моя грудь прижалась к ее спине. Целуя ее в шею, взял ладонями груди, несильно сдавил их, выпуская между пальцев твердые соски. Элизабет вскрикнула, падая на грудь и задрожала подо мной. Хриплое дыхание частыми порывами вырывалось из нее, вместе с моим именем.
— Ты кончила, что ли? — удивился я.
— Да! — призналась она, стиснув бедрами мою ладонь и кусая подушку. — Прости, не дождалась… Не дождалась тебя в себе.
— Это ты прости, — сказал я, целуя ее плечо. — Сейчас все повторим заново. Будем считать, это была репетиция.
Еще около часа мы наслаждались друг другом, потом я поспешил принять душ, думая, что если не вышло с Тороповым, то нужно хотя бы попасть пораньше домой и заняться свитком. Тем более завтра вернется Майкл — он отправил сообщение не только Елене Викторовне, но и мне.
— Заказать для тебя ужин в номер? — спросил я Элизабет, выходя из ванной и завязывая халат.
— Нет. Я сама спущусь в ресторан и немного прогуляюсь. Можно? — она шевельнулась под покрывалом.
— Элиз, желательно отель не покидай надолго и ни с кем не вступай в общение. И ни в коем случае не вздумай завтра встречать Майкла. Есть вероятность, что за ним будут следить, — предупредил я, высушивая волосы полотенцем.
— Я понимаю. Алекс, я же не глупая девочка. Тем более после бегства из Эшера у меня есть понимание, как себя вести, — она приподнялась, покрывало сползло, открывая ее великолепную грудь.
— Элиз, ты… — я подошел, наклонился и поцеловал ее в губы. — Ты молодец и очень большая сучка.
— Ты так говоришь, потому что я люблю трахаться? — она откинула покрывало.
— Трахаться все мы любим: и я, и моя невеста, и, конечно, ты. Я так говорю, потому что у тебя такое отношение к жизни. Все, пусти, — я осторожно разжал ее руки, державшие меня за шею. — Надо поторопиться.
Не успел я отойти от кровати, как почувствовал волнение на тонком плане. Возле окна появилось жемчужное свечение. Гера? Нет… Артемида. В этот раз я угадал раньше, чем пространство развернулось, пропуская мою небесную возлюбленную. Я подумал, что вид миссис Барнс, едва прикрывшейся пледом, не обрадует Охотницу. Тем более что именно Элизабет была причиной моих разногласий с богиней.
— Радости, тебе Прекраснейшая из прекрасных, — сказал я, когда Артемида полностью обрела земное тело.
— И тебе Радости, Астерий, — она обернулась на баронессу, лежавшую на постели.
— Надеюсь, присутствие Элизабет не омрачит твое настроение? — я подошел к Артемиде, обнял и хотел было поцеловать.