Надо читать эту книгу — она затрагивает сложные темы в ясной и доступной форме. Главный герой ГГ трансформируется в теле графа, вызывая шок у друзей и коллег. Встреча с Артемидой придает истории глубину и мистическую нотку. Не пропустите, чтобы понять, почему ГГ такой уникальный персонаж....
Когда граф вылез из ниши, лицо его сияло:
— А ты, Сань, прав — выгорел он! — на ладони Жорж Павлович держал тускло-серый кристалл гирвиса. — Это плохо, для бедного «Стрижа» и, наверное, для Веселова, но хорошо для нас и, вероятно, для всей империи. Теперь еще больше склоняюсь думать, что твои идеи верны. Все, не будем задерживаться! А-то Ковалевская тебя разлюбит, — он расхохотался и поспешил в рубку.
Мы опустились на служебной посадочной возле 32 уровня башни в 15:22. Время до встречи с княгиней в запасе имелось, но, учитывая какие задержки бывают в банках по воскресеньям и какие очереди на подъемниках, следовало поторопиться.
— Саня! Поспешим! — Голицын потянул меня к подъемнику.
Мы спустились на восьмой этаж в широкую часть башни. Поскольку сегодня воскресенье, в «Вотум-банке» работал лишь отдел выходного дня, производивший срочные операции по переводу и выдачи наличных. В фойе, богато отделанном красным деревом и малахитом, собралась небольшая очередь человек этак в семь, и я даже забеспокоился, что могу не успеть спуститься к центральному входу в срок. Но обошлось: в 15:42 я вышел из отделения банка с десятью тысячами имперских рублей в кармане.
— Саш, все забываю сказать, тебе бы костюм почистить или лучше поменять, — заметил Голицын, когда мы оказались в коридоре. — А-то Ольга Борисовна может наговорить колкостей. Для нее, наверное, то, что человек прямиком к ней после непростых лесных приключений — не аргумент.
— Спасибо, что напомнили, — спохватился я. В самом деле, на моих брюках остались заметные следы глины, хотя я ее уже пытался очистить. Вдобавок, брюки были изрядно измяты, как и сюртук, оторваны две пуговицы на рукаве. Вообще, после ночных приключений, после небольшой, но все же попойки, после скверного ночлега с коротким, рваным сном граф Елецкий выглядел как бы несвежим. И времени обрести эту свежесть не оставалось.
