Надо читать эту книгу — она затрагивает сложные темы в ясной и доступной форме. Главный герой ГГ трансформируется в теле графа, вызывая шок у друзей и коллег. Встреча с Артемидой придает истории глубину и мистическую нотку. Не пропустите, чтобы понять, почему ГГ такой уникальный персонаж....
Глава 4
Графский десерт
Как же мило она сейчас выглядела с приоткрытым ротиком и огромными от изумления зрачками, похожими на черные дыры! Сколько в них разом всего отразилось! Смятение, испуг, непонимание и в то же время немой вопрос, вроде того: «Вы это всерьез? Вы же еще совсем мальчик! Я вам интересна?»
Если учесть, что Даша на несколько лет старше меня — ей уже стукнуло двадцать четыре — то ее растерянность от шалости юного графа казалась еще более трогательна. Жаль только, что юбка на ней длинная и закрывала ноги на большую часть ног.
— Зачем носишь такие длинные юбки? — спросил я, поглаживая ее колено.
— Но Александр Петрович… — она часто дышала.
— Даш, у тебя, несомненно, очень красивые ноги. Тебе есть что показать. Знаешь, как мне хочется посмотреть? — она, конечно, знала, но я для убедительности сообщил заговорщицким полушепотом: — Хочется со всей мужской страстью. Позволишь? — я осторожно потянул край юбки вверх.
— А ваша матушка? Вдруг зайдет? — она раскраснелась еще больше.
— Она в ванной. Сама знаешь, это надолго. Ну так… позволишь? — я уже знал ответ, но хотел, чтобы она его произнесла сама.
— Наверное, ваше сиятельство не должен спрашивать о таких вещах, — прошептала она, в то время как моя рука приподняла край юбки и коснулась ее голой ноги.
— И ты готова позволить «его сиятельству» все-все? — я гладил ее бедро, наслаждаясь прикосновениями к шелковистой коже и со сдержанным нахальством поднимаясь выше, в те высоких хоры, где ее трепет становился столь сильным, что передавался мне.
Она молчала, прикрыв глаза.
— Даш… — когда я произнес ее имя, ресницы служанки вздрогнули. — Я никогда еще не трогал девушку там. Мне кажется сейчас самое время попробовать. Если тебе неприятно, ты просто оттолкни мою руку.
Мои пальцы добрались до ее шелковистых трусиков и прошлись по складочке, несильно вдавливая ткань. Она судорожно свела ноги.
— Разве девушкам так не нравится? — я настойчиво массировал ее ложбинку.
Она молчала, как партизан под пыткой, еще сильнее зажмурилась и закусила губку. Только бедра ее больше не сдавливали мою руку. Они отчего-то стали расходиться в стороны, и на трусиках проступило влажное пятно.
Неожиданно она шумно выдохнула, наклонилась ко мне и шепотом сказала:
— Нравится. Только я боюсь, что узнает ваша матушка.
