Надо читать эту книгу — она затрагивает сложные темы в ясной и доступной форме. Главный герой ГГ трансформируется в теле графа, вызывая шок у друзей и коллег. Встреча с Артемидой придает истории глубину и мистическую нотку. Не пропустите, чтобы понять, почему ГГ такой уникальный персонаж....
Графиня Елецкая прежде не слышала, да и не могла слышать подобной твердости в голосе своего сына. Хотя не только сына, но даже мужа — все-таки Петр Александрович слыл довольно добрым и мягким человеком, хотя более десяти лет отдал военной службе.
Она приоткрыла рот и растерянно смотрела на меня.
— Так, говори, что там у тебя «во-вторых». Надеюсь, не такая же ерунда, как «во-первых»? — возможно, мои последние слова ей показались обидны. Но ее следовало встряхнуть так, чтобы графиня скорее осознала: перед ней не прежний Саша, и многое теперь иначе.
— Какой еще практикой? У тебя нет магических способностей, — сердито произнесла графиня.
— Мам, ты совсем не помнишь, о чем мы вчера говорили? Или мои слова для тебя столь неважны, что ты им не придаешь значения? Тогда смотри сюда, — я повернулся к рабочему столу, на краю которого лежали скомканные листы бумаги со схемами моих шаблонов.
Вытянув вперед левую руку, я сосредоточился, входя в резонанс с эрминговым потоком, повышая вибрацию до максимума и фокусируя его на комке бумаги. В тот же миг комок вспыхнул. Вспыхнул эффектно, словно внутри его скрывалась щепотка пороха, с негромким хлопком, разбрасывая яркие искры, которых не могло быть от обычного пламени.
— Сашенька… — вот здесь уверенность Елены Викторовны, будто ее сын — беззащитный ребенок, очень даже подсела. Хотя в глазах графини по-прежнему отражалось пламя, но оно было лишь отражением горячащего комка бумаги.
— Нужно просто не мешать мне и не пытаться что-то решать вместо меня! — намеренно сердито сказал я, резко выбросил вперед ладонь кинетическим толчком сбивая с кресла велюровый халат — в итоге мамина рука схватила лишь воздух. Сейчас дело было вовсе не в моей вредности: я не собирался этим жестом щелкнуть ее по носу, просто не хотел, чтобы в халате появилась прожженная дыра.
— Во-вторых… А что «во-вторых»? Ах, да… Даша.
