Надо читать эту книгу — она затрагивает сложные темы в ясной и доступной форме. Главный герой ГГ трансформируется в теле графа, вызывая шок у друзей и коллег. Встреча с Артемидой придает истории глубину и мистическую нотку. Не пропустите, чтобы понять, почему ГГ такой уникальный персонаж....
Все-таки сначала все без исключения должны подтвердить личности, — поглядывая на Ковалевскую с явным мужским любопытством, полицейский смягчился.
— Барон Адашев, — Рамил блеснул родовым жетоном, достав из нагрудного кармана.
— Виконт Павел Адамов, — представился приятель Сухрова, звякнув цепочкой с бронзовым медальном.
Следом, недовольно ворча, представился Подамский.
Я хотел было сходить за своей одеждой и тоже явить жетон, но Айлин — быстрая и догадливая, уже подбежала ко мне с ним. Даже рубашку принесла.
— Граф Елецкий Александр Петрович, — сказал я, показав медальон и принялся надевать рубашку — было прохладно даже для конца апреля.
— А вы, сударыня, кем будете, — цепкий взгляд корнета остановился на Синицыной.
Повисла неловкая, короткая к счастью пауза. И я сказал, не давая Айлин заговорить первой:
— Она моя жена, Айлин, — обнял ее и, памятуя о том, что по кодексу чести дворянин не должен лгать, добавил едва слышным шепотом: — Скоро ей станет.
Теперь пауза стала долгой.
— Вам, ваше сиятельство, точно не нужна никакая помощь? Может, желаете что-то заявить? — обратился полицейский корнет к графу Сухрову.
— Нет, — холодно отозвался он и направился к перевернутым ящикам.
Как-то так вышло, что Лужин выпал из внимания полицейских — а его семья не входила в число дворянских родов. Парню немного повело.
Полицейские отошли достаточно далеко, и Ковалевская больше не сдерживала смех:
— Боги! Что происходит⁈ Надо же, она — жена графа Елецкого! Завтра весь класс будет валяться от хохота!
— Спасибо тебе, Саш, — Айлин обняла меня и поцеловала в губы и осторожно, пальчиком коснулась щеки: — У тебя снова синяк. Наверное, очень большой будет. И вот еще две ссадины.
— Оль, а что здесь такого смешного? — накинув сюртук, я тоже потрогал щеку, поморщившись от боли.
— И тогда, очень даже может быть, опустишь свой род с графского до виконтов или вовсе баронов, — перестав смеяться сказала она. — Ты должен думать не только о себе, но хотя бы еще о своей маме и будущем благополучии рода.
