Ваше Сиятельство #2 держится на стыке жанров: части ужасов и романтического фэнтези. Главная героиня вновь оказывается в ловушке между заботой о семье и соблазнами непростых мужчин, но теперь с каждой новой встречей все больше загадок начинает раскрываться вокруг нее. Атмосфера книги напоминает вымысел старинных романтических повестей со страшными оттенками, где каждое слово — как химера на душе читателя....
Вот что ей сказать? Да, я должен ей сказать правду, но я бы не хотел говорить сразу так много, как уже сказала Охотница. Неужели она не понимает, что Айлин слишком потрясена произошедшим. Не нужно Синицыной так много сейчас.
— Да, Айлин. Это правда. Я не мог сказать это раньше. Ты бы не поняла и испугалась меня, — в этот раз я обнял ее очень осторожно, проверяя, не вызовут ли мои прикосновения ее протеста, но нет, она с желанием прильнула ко мне. — Ты этим расстроена? Я опасаюсь, что ты начнешь считать меня чужим.
— Уже нет… — она запрокинула голову, тряхнув розовыми волосами. — Раньше я могла бы испугаться. Теперь уже нет. Небесная Охотница мне очень многое объяснила. Она была так добра и утешала меня целый день. Потом я сидела в ее саду и смотрела на оленей и птиц, на цветы и маленький водопад. Мне казалось, журчащая вода капля за каплей наполняет меня покоем.
— Ты не знаешь, о чем говорил с ней Аполлон? — держа за руку я подвел Айлин к кровати, и мы присели.
— Говорили о Венере*, о Гере и каком-то пророчестве.
(*Речь именно о планете Венера — пояснение в конце главы)
— Что «еще»? — я с улыбкой наблюдал за ней. — Нет, ты говори! Не смей что-то таить от меня, шутливо настоял я.
— Еще я боюсь Аполлона. Он красивый, но у него светятся глаза и мне страшно, когда он смотрит. Кажется, что от его взгляда можно сгореть, — ее щеки пошли румянцем.
Это было так мило и когда-то меня подобное удивляло: ведь в тонком теле нет крови, и она не может прилить к лицу.
— В твоем состоянии его не надо бояться. Ты что-то недоговариваешь, Айлин. Пожалуйста, скажи мне все. Что они тебе обещали? Сказали, что будет с тобой дальше? — я чувствовал как-то ее очень беспокоит. Настолько, что она даже боится думать об этом.
Она отвернулась, упала в подушки, которые даже слегка не примялись под ней, и заплакала.
Я выждал с полминуты, поглаживая ее вздрагивающую спину. Потом полушепотом попросил:
— Айлин, пожалуйста, расскажи мне все.
— Артемида сказала, что сама объяснит все завтра. Ты должен прийти к ней, — она чуть повернула голову, поглядывая на меня из-под розовых разметавшихся волос.
— Почему ты плачешь? — я провел пальцем по ее шейке опускаясь ниже. Тонкое тело — это очень нежно, если только уметь его чувствовать.
