Ваше Сиятельство #2 держится на стыке жанров: части ужасов и романтического фэнтези. Главная героиня вновь оказывается в ловушке между заботой о семье и соблазнами непростых мужчин, но теперь с каждой новой встречей все больше загадок начинает раскрываться вокруг нее. Атмосфера книги напоминает вымысел старинных романтических повестей со страшными оттенками, где каждое слово — как химера на душе читателя....
В моем юном теле уж слишком шалят гормоны — нельзя давать им столько воли. Меня сегодня ждет целый ворох дел. На столе возле плетенки с хлебом лежит письмо от графа Голицына; мне очень нужно сегодня же прокачать по максимуму «Лепестки Виолы»; мне нужно добавить в свой арсенал еще пару шаблонов и внести корректировки в старые; мне… В самом деле, мне нужно остановится с нескромными играми и хотя бы на время стать серьезнее.
— Да, Ксюш, подай компот. Просто компот. Увы, на десерты сегодня нет времени, — убрал руку с ее бедра, и служанка вздохнула.
И руку я убрал очень вовремя: в столовую вошла Елена Викторовна. Отодвинула со скрипом стул и села, глядя на меня.
— Что пишет его сиятельство Голицын? — поинтересовалась она.
— Мам, еще не читал, — я кивнул на запечатанное письмо. — Тебе это вряд ли будет интересно. Думаю, в письме речь о нашем совместном деле, о некоторых научных изысканиях и новых технических решениях по улучшению конструкции виман.
— Теперь мне кажется, что ты становишься очень похожим на отца, — сказала она, глядя на меня с чуть рассеянной улыбкой. — Ты в самом деле становишься взрослым.
Вот что это сейчас было? Может, на графиню так подействовали «Капли Дождя», которые я применил утром для ее умиротворения? Так нет, не работает этот шаблон таким образом. Он лишь успокаивает, навевает приятные мысли и ощущения, но никак не меняет человека. По крайней мере, не меняет так быстро.
Ладно. Даже если мама стала такой ненадолго, все равно хорошо. Прежде чем взять в руку стакан с вишневым компотом, я поманил маму пальцем. И когда она наклонилась, наверное, ожидая от меня какого-то откровения, я чмокнул ее в щеку.
— Ваше сиятельство! Там, извините, какие-то люди! — огласил дворецкий, открыв двери в столовую. — Вас требуют!
Антон Максимович смотрел на меня.
«Боги! Как же это не вовремя! Вот на кой мне сейчас „какие-то люди“?», — подумал я и сказал:
— Пусть ждут в гостиной.
Мамино спокойствие тут же словно ветром сдуло. Штормовым.
— Какие еще люди⁈ — Елена Викторовна, предчувствуя недоброе, вскочила со стула.
— С виду очень серьезные, ваше сиятельство. Служебный жетон предъявили. Говорят, аж из самой имперской канцелярии этого самого… Чести и Права! — дворецкий указал пальцем на потолок.
— Артемида Защитница, помоги!.. — прошептала графиня и испуганно посмотрела на меня.
