Граф с памятью о прошлых жизнях продолжает свою опасную игру в России XVII века. Между честью боярской фамилии и собственным выживанием он должен выбрать сторону в разгорающемся политическом конфликте, где каждый шаг может стать последним.
— Хочешь, для твоего спокойствия я пообещаю, что в этот вечер не переступлю со Светой ту грань, которую ты сама определишь? — признаться, я бы не хотел давать такого обещания, но ради спокойствия княгини, я готов был значительно изменить мои планы на эту ночь. В самом деле, не стоило спешить с Ленской. Пусть Ольга сначала привыкнет к мысли, что эта обольстительная виконтесса у меня есть.
— Нет, не хочу. Не в моих правилах навязывать тебе правила поведения, — остановившись возле окна, она отвернулась.
— Оль, вчера же все было хорошо даже после твоего не слишком дружеского общения с Ленской. Ты отвезла меня домой, я помню наш поцелуй… — я повернул ее к себе. — А сегодня что?
— Сегодня — это сегодня. Вот такая я, — она поджала губы.
— Дай руку, — я взял ее ладонь и активировал капли дождя, одновременно дополняя свои действия словами: — Почувствуй, что сейчас будет происходить. Сделаю для тебя приятную, расслабляющую магию. Просто помолчим пару минут.
Я прикрыл глаза и перенес часть внимания на тонкий план, стараясь найти в ее метальном теле очаги негативного возбуждения. Нашел несколько явных точек и начал разряжать их.
— Тебе так лучше? Чувствуешь покой? — спросил я, чувствуя как ее ладонь стала мягче."
"— Да, — она стояла с закрытыми глазами, прислушиваясь к себе. — Елецкий, ты меня хочешь околдовать. Это приятно, но зачем?
— Затем, что мне хочется видеть тебя всегда в хорошем настроении. Ну иди ко мне, — я обвил ее талию и притянул к себе.
— Ты просто хочешь со мной переспать, да? — она поддалась, прижимаясь ко мне грудью и не обращая внимания на учеников, ходивших возле нас.
— Да, — с улыбкой признался я. — Переспать много-много раз. Хочу, чтобы мы с тобой просыпались в одной постели всю жизнь.
— Какой же ты коварный! Ведь я могу поддаться твоим желаниям, — она поцеловала меня в губы. — Идем, уже все зашли в класс.
Ленскую в школе я сегодня так и не увидел. На последней перемене спросил у Рамила Адашева — он сказал, что ее на занятиях не было. И уже после уроков, когда я шел домой, пришло от нее сообщение:
«Приветствую, ваше сиятельство. Сегодня было не до школы: репетировали спектакль „Полнолуние в поместье Витте“. На выходные будет премьера. Сейчас спешу на обед и снова на репетицию. В восемь вечера залечу за тобой на метле. Жди. Целую тебя» — и приятнейший звук ее поцелуя.
Прежде в Ленской меня дразнила ее внешность: милое личико, прекрасные очертания тела, истинно женского, сложившегося еще года два назад.
