В коридорах величественного дворца я встретил надежного Антон Максимовича, чтобы не спровоцировать лишние подозрения — все слышали бы обо всем. Стояв перед прислугой, я приглашаю его вперед и сообщаюсь о потрепанной одежде: "Есть вещь для тебя." Подготовив Антону дорогу, спрашиваю: "Тебе что-то нужно убирать по дому? И как это возможно?"
— Даже Ковалевская не знает этого имени.
— Как это приятно и интимно. Да, Астерий. Пусть это имя будет иметь значение только для нас двоих. Я очень люблю все необычное. Ты на редкость необычен, поэтому мне особо нравишься, — сказала она с улыбкой, но без сомнений с полной серьезностью. — Не знаю, почему я не замечала тебя раньше. И в этом, кстати, тоже большая необычность. Пять лет мы ходили рядом, по коридорам одной и той же школы. Нет, я видела, конечно, тебя — одного из парней параллельного класса. Но настоящее внимание появилось внезапно, дней десять назад.
Я не стал ей говорить, что после двух поединков с графом Сухровым, сам того не желая, я попал во внимание всей школы. И слухи обо мне, как великом маге начали мигом разрастаться и во многом преувеличиваться. Так что во внезапном внимании ко мне виконтессы Ленской нет ничего необычного. Ах, да, есть еще флюиды Астерия. Они вполне могли сыграть свою роль. Ведь я этого хотел, и они сработали так, как надо.
Когда мы добрались до Южного входа в парк Мирослава, уже начало смеркаться. Просторная площадка перед воротами была заполнена эрмимобилями, поодаль стояло несколько виман, значит, ведьмы и им сочувствующие слетались на эту расчудесную ночь с разных районов столицы и ближних городов. В небе уже проступили первые звезды."
"— Прежде, чем идти, надо одеться соответствующе. Астерий, у меня есть кое-что и для тебя, — сказала Ленская, остановив свою «Электру», рядом со старым «Енисеем».
— Элиза, а какую роль в этом спектакле ты отводишь мне? — я открыл дверь и вышел из машины.
— Элиза? — переспросила она. — Почему, Элиза? Ведь я не называю тебя Федей или Антоном? Я — Элсиан. Или ты не веришь в переселение душ? Астерий… — ее пальчики вцепились в мою рубашку, потом их хватка стала мягче. Виконтесса положила ладонь мне на грудь: — Ты сомневаешься, что я помню то жуткое одиночество в замке, которое не могли скрасить стоны моих жертв? Мне не принесла удовлетворения даже смерть, и поэтому у меня свои счеты с этим миром, хоть он и новый для меня.
— Прости, Элисан, но ты не ответила на мой вопрос? — напомнил я, задержав слишком теплую для вампирши ладонь.
— У нас все по-настоящему, правда же? — она подошла к багажнику «Электры», открыла его и достала сумку с одеждой. Что-то отложила в сторону и развернула черный, бархатистый плащ.
— Дорогая, я спросил кое о чем, — напомнил я, не позволяя ей отвертеться от вопроса.
