В коридорах величественного дворца я встретил надежного Антон Максимовича, чтобы не спровоцировать лишние подозрения — все слышали бы обо всем. Стояв перед прислугой, я приглашаю его вперед и сообщаюсь о потрепанной одежде: "Есть вещь для тебя." Подготовив Антону дорогу, спрашиваю: "Тебе что-то нужно убирать по дому? И как это возможно?"...
Он горел как фитиль гигантской свечи, а я поспешил к пристройке. Ударом ноги распахнул дверь и ворвался во внутрь. Сейчас меня заботила только баронесса. Только бы она была жива.
Глава 3
Душа на поводке
Локи вцепился в горло лежавшему на полу мерзавцу, и тот, скорее всего, был уже мертв. Рядом лежал еще один, глядя в потолок застывшими, полными ужаса глазами. Его я узнал. И теперь я понял, чей голос в эйхосе диктовал мне условия. Голос Рамоса — того нагловатого дружка Дарьи Грушиной, стычка с которым произошла в «Ржавом Париже».
Я отбросил его от выхода, сильным кинетическим толчком — он влетел шкаф, ломая полки, послышался звон разбитого стекла. И в следующий миг, повернув голову, я увидел Талию.
Она дико и гневно смотрела на меня, повернувшись в пол-оборота к двери, завернутая в какой-то то ли халат, то ли плащ грязно-болотного цвета. Левая ее рука была в крови, и мне показалось, что там не хватает одного или двух пальцев.
— Дорогая моя, спокойно. Это я — граф Елецкий, — произнесли мои губы, в то время как я сам стоял, потрясенный ее жалким видом. И тут же дал команду иллюзорному зверю: — Локи, сторожи дверь!
Горячий взгляд баронессы метался от меня к иллюзорному зверю. Потом ее лицо исказилось гневом, и она бросилась к парню, лежавшему возле обломков шкафа со спущенными штанами.
