В коридорах величественного дворца я встретил надежного Антон Максимовича, чтобы не спровоцировать лишние подозрения — все слышали бы обо всем. Стояв перед прислугой, я приглашаю его вперед и сообщаюсь о потрепанной одежде: "Есть вещь для тебя." Подготовив Антону дорогу, спрашиваю: "Тебе что-то нужно убирать по дому? И как это возможно?"...
Когда я подбежал, она успела схватить доску с гвоздями и с размаха пройтись ей по Родерику. Разумеется, вреда ему она не могла причинить — доска беспрепятственно прошла через бесплотное тело. А вот мертвый маг, вполне мог наказать баронессу за столь опрометчивый поступок. На бегу я кое-как смог уплотнить проекцию правой руки, в левую на всяких случай активировал «Лепестки Виолы» — этот щит был так же эффективен против большинства атак из тонкого плана. Именно поэтому я опоздал к началу баталии госпожи Евстафьевой и призрака, бившегося на моем поводке.
Талия успела дважды махнуть доской, пытаясь огреть ей призрака. И тот ответил. Ответил, так что она взвизгнула и тут же с размаха села на мягкое место. Многие этого не понимают: маг опасен даже мертвым. Потому как любой маг, хоть что-то из себя представляющий, имеет влияние на тонкий мир, а обычный человек такого влияния не имеет. По этой причине призрак мага (правильнее сказать, совокупность его энергетических тел) может доставить очень много неприятностей тому, кто не сведущ в магии и не имеет понятия даже об элементарной защите.
Проекция моей руки дотянулась до Родерика уже после того, как баронесса оказалась на земле. Я резко дернул поводок, который держал его, затем нажал сразу на три точки гуай-холло — Родерик застонал, испытывая дикую ментальную боль.
— Не надо так делать с моей подругой, — беззвучно произнес я. — Я же ясно сказал, если мне что-то не понравится, то я оставлю тебя на привязи здесь навсегда. Этого хочешь? Хочешь торчать здесь веками как глупый цепной пес?
Сейчас я лукавил: поток перерождений в любом случае унесет его душу, если только он сам не пожелает уцепиться за этот мир.
— Где ты такому научился, граф Елецкий? — произнес он, все еще страдая от ментальной боли.
Как я понял по его реакции, о точках гуай-холло Родерик не знал. Впрочем, это не мудрено — глубокое знание особенностей ментального тела была известна лишь лемурийцам, затем оно было утрачено. Даже до ариев дошла небольшая часть этого знания.
— Научился там, где давно уже ничему не учат, — ответил я.
— Нет, граф Елецкий. Разве я похож на безумца? — Родерик обмяк, давая понять, что сдается. — Без сомнений, ты выиграл эту битву. Ты наказал меня за самоуверенность и преподал великий урок. Будь милостив, отпусти.
— Вот так просто отпустить того, кто жаждал убить меня? — я усмехнулся и повернулся у Талии.
Она встала.
