В коридорах величественного дворца я встретил надежного Антон Максимовича, чтобы не спровоцировать лишние подозрения — все слышали бы обо всем. Стояв перед прислугой, я приглашаю его вперед и сообщаюсь о потрепанной одежде: "Есть вещь для тебя." Подготовив Антону дорогу, спрашиваю: "Тебе что-то нужно убирать по дому? И как это возможно?"...
— Хорошо, что ты это так быстро поняла. Так вот, чтобы ты не думала, будто я не хочу тебя учить, и веду себя как мерзавец, а не как друг, я не против научить тебя тому, к чему ты имеешь расположенность. Вопрос твой там в Шалашах был несвоевременный. Нам грозила опасность, и не время было рассуждать, смогу я тебя научить чему-либо или нет. Я сказал, что позже посмотрю, если у тебя склонность к каким-либо видами магии и помогу что-то освоить. А склонность у тебя есть. Это я понял, когда ты увидела призрак Родерика, хотя он находился в невидимом диапазоне.
— Я еще кое-что видела, Саш. И прямо здесь, у тебя в комнате. Аид дери, клянусь! Вот здесь, — она вытянула забинтованную руку в сторону кресла, — сидела какая-то непонятная сука, похожая на кусок дерьма. Коричневая, с синими прожилками. Размером с большую собаку. Может мне померещилось, но я видела. Потом она в окно выпрыгнула и поплыла в сторону вашей школы. И еще мне какие-то нитки мерещатся или паутина. Рукой проведешь, ничего нет, а глаза все равно что-то видят.
— У тебя расширилось восприятие, и ты видишь часть астрала, — пояснил я. — Из-за потрясения в тебе произошли какие-то изменения. Только я бы не сказал, что тебе повезло. Эти астральные сущности и явления, которые не видят другие люди, могут раздражать и даже доставлять неприятности. Здесь имеет место один из основных магических принципов: для тебя реально все, во что ты веришь. Особенно это справедливо для астрального плана. Если не крепкая психика, то можно свихнуться с такими видениями.
— Елецкий, правда, что ли? — госпожа Евстафьева схватила меня за ворот рубашки. — Скажи, что не врешь! — серо-зеленые глаза засияли и настроение ее стало явно лучше.
— Правда. Давай спать? Завтра непростой день. Нужно на похороны Айлин и еще успеть очень многое, — я докурил и выбросил окурок в окно.
— Да, хорошо.
Мы проснулись около восьми в обнимку. Ночью между нами ничего этакого не было, хотя, когда я прижимался к ее голой заднице, мой член ныл от желания, а яйца были точно хрустальные бубенцы: щелкни по ним — со звоном расколются. А вот утром не обошлось без маленького греха.
