В коридорах величественного дворца я встретил надежного Антон Максимовича, чтобы не спровоцировать лишние подозрения — все слышали бы обо всем. Стояв перед прислугой, я приглашаю его вперед и сообщаюсь о потрепанной одежде: "Есть вещь для тебя." Подготовив Антону дорогу, спрашиваю: "Тебе что-то нужно убирать по дому? И как это возможно?"...
Ты привыкнешь. Нужно лишь время, — сказал я, бережно взяв ее руку. — Хочешь, я сделаю успокаивающую магию как ночью.
— Да, это приятно. Я даже хотела попросить об этом, — ее ладонь расслабилась, стала теплее. — Наверное, я когда-то привыкну. Но в минуты, когда я думаю, что в теле моего сына совсем другой человек, мне становится не по себе. Сердце замирает, и я чувствую холод.
— В такие минуты немедленно приходи ко мне, — я погладил ее пальцы и активировал «Капли Дождя». — И я тебя поправлю: в этом теле твой сын.
— Я утром подошла к твоей двери и услышала все это… с Талией, — с явным огорчением проговорила она.
— Это же, как говорится, дело молодое. Зачем на такое обращать внимание? — я отпустил ее руку.
— Наверное, ты прав, но меня это огорчает, даже злит, — она отвела глаза к окну. — Потому что ты ведешь себя не так, как я тебя воспитывала. А твоя магия помогает. Хорошо помогает.
Укрыв ее и положив под голову подушку, я вышел, не понимая зачем она приглашала меня. Чтобы я успокоил ее «Каплями Дождя»? Или хотела сказать что-то, но не сказала?
Вскоре после того, как курьер доставил одежду для баронессы, я вызвал эрмимобиль и отправил госпожу Евстафьеву на перевязку. Наконец у меня появилось свободное время, и я мог заняться своими делами. Хотя не такими уж своими: эрминговые преобразователи — дело в неменьшей степени графа Голицына и всей Директории Перспективных Исследований.
