Автор
Вдова его величества затачивается вокруг тайны правления, которое ушло в прошлое. Здесь свободы нет, и каждый шаг подчинен жесткому этике монаршего трона. Катарина остро чувствует приближение опасности на фоне затихающих солнечных дней, когда светлый цвет застимает черными тучами....
А он велел, чтобы тут сидели, чтобы ждали, чтобы… хорошо хоть младшие уцелеют… мы-то…
Она обреченно махнула рукой и сказала, словно сама себе удивляясь:
– Надо же, не пожалел родной крови…
Кайден спешил.
Он шел по тропе, которая пружинила под ногами, и псы дрожали, чувствуя, что еще немного – и расползется она рваной тканью мира. Псы скулили. И умоляли убраться на ту, другую, сторону, к которой привыкли. А где-то сзади, сперва тихо, едва слышно, раздался знакомый звук. Шелестели многие ноги, терлись друг о друга панцири полуночных тварей, спешащих по следу.
Он остановился, верно, там, где твари обнаружили кровь драугра.
А Кайден прибавил шагу. Он должен успеть.
Должен пройти по тропе, ибо иных путей ему не оставят. И он успел. Почти. Тропа натянулась нитью. Волосом безумной дочери Айора, которая вновь вышла на вершину холма, чтобы сплясать танец для того, кому не повезет оказаться в этом месте в неурочный час.
Лучом луны. И словом, сказанным когда-то, разъединившим миры, но не до конца.
Он все-таки успел. За мгновенье до того, как струна разорвалась, а бездна обернулась бледным ликом, раскрыла губы, потянулась последним поцелуем.
– Айо! – Кайден вывалился на влажную траву, которая пахла болотом. – Айо!
Он крутанулся, срезая тварь, что успела втянуться в разрыв. И ошметки ее упали, чтобы запутаться в оживающих корнях. Под ногами хлюпало.
Кайден огляделся. Почти.
Он стоял на берегу пруда, который расползся черной бездной, где белые лилии казались глазами фоморов.
И Кайден отряхнулся, стряхивая с себя липкие эти голоса. Он дойдет. Здесь уже недалеко. Надо просто закрыть глаза.
Туман засмеялся, завыл, словно сотня двуликих, но отпрянул, стоило поднять голову драугра.
– Прочь, – сказал Кайден. – Твари…
Заворчал Призрак. А Тьма, получив свободу, обрела плоть.
– Веди.
Он снова закрыл глаза, отсекая образы, которые туман поспешил вылепить.
Всхлип раздался где-то сзади. И стих.
А голова драугра оттягивала руки. Тяжелый, скотина этакая, матерый. И был таким задолго до того, как явился на полузабытый островок. И не для того ли растили тварь?
Ничего. Кайден не забудет. У детей Дану на редкость хорошая память. Даже у полукровок.
Тьма закружила.
