Автор
Вдова его величества затачивается вокруг тайны правления, которое ушло в прошлое. Здесь свободы нет, и каждый шаг подчинен жесткому этике монаршего трона. Катарина остро чувствует приближение опасности на фоне затихающих солнечных дней, когда светлый цвет застимает черными тучами....
Придется вновь спускаться в пещеры и искать какого-нибудь бестолкового духа, такого, что рискнет напасть и сразиться, пусть уже и не с ребенком.
Если найдется такой.
На плечи упал плащ, и Кайден покачнулся под его тяжестью. А Эйна протянула флягу из лунного серебра:
– Выпей.
– Что это?
Из фляги пахло медом.
– Твоя… знакомая велела передать. Сказала, что для тебя внизу слишком мало жизни, а это поможет. Я попробовала, – призналась Эйна, нервно облизав губы. – Оно сладкое… оно слаще меда, который варит котел Дагды.
– Конечно, нет, – Кайден сделал глоток.
Во фляге была вода, разве что подслащенная малость. Надо же, а он и забыл, каково это – быть здесь, внизу, где обретаются тени сущего и дети Дану.
– Идем, – сестра взяла его за руку. – Тебя ждут.
Ждут.
Распахнуты узорчатые врата, и навек застыли золотые птицы на золотых же ветвях.
Кайден идет.
Ступая по вороху мягких шкур, он видит пушистый мех, а чувствует лишь пыль, что цепляется за босые ноги. Он видит детей Дану, что собрались на славный пир. И кричат, и славят того, кто вновь подарил победу над извечным врагом.
Пылает зеленое пламя. Кипит котел Дагды.
И прекрасная дева черпает из него хмельной мед, который разливает по рогам. Один тотчас протягивают Кайдену и вновь кричат:
– Слава.
А он, пробуя мед, не ощущает вкуса.
– Пей же, – требует сестра. – Пей и иди…
Она указывает на место, застланное шкурой драугра. Надо же, белая что снег. И отмыть успели, и выделать. Голова вот пропала наверняка, а жаль…
Кайден садится. И протягивает руку, чтобы взять кусок кабаньего бока, но пальцы ловят лишь пустоту.
– Это пройдет, – сестра опускается по левую руку, а по правую садится та красавица, что недавно стояла у котла.
Ее волосы белы. А кожа темна.
И Кайден знает, что эта женщина с радостью взойдет на ложе. И останется на нем.
Она прольет призрачную кровь, принося клятву перед той, что давно покинула мир. И слова ее будут подобны камню. Она подарит Кайдену сильных детей, а если он окажется так упрям, чтобы привязаться к кому-то… что ж, она поймет.
Все ведь понимают.
