Автор
Вдова его величества затачивается вокруг тайны правления, которое ушло в прошлое. Здесь свободы нет, и каждый шаг подчинен жесткому этике монаршего трона. Катарина остро чувствует приближение опасности на фоне затихающих солнечных дней, когда светлый цвет застимает черными тучами....
Она ведь овдовела еще тогда, так? Просто вы никого не стали ставить в известность. Да и кому интересны дела колоний? Но ты взял семью под свое крыло, занялся ее делами. Нанял управляющего.
Снова закрытые глаза.
– Не потому, что чувствовал угрызения совести, нет, на это ты не способен. Скорее дело в том, что ты понимал, насколько опасно не исполнить обещание…
Катарина все же наклонилась, коснулась пальцами влажной кожи.
– Правда, все вышло не совсем так, как ты хотел, да? Вернулся домой и узнал, что законная жена тоже подарила дочь? Что мы родились с разницей… какой? Два месяца? Три?
От него пахло мертвечиной.
– И ты не знал, которая из нас… хотелось бы верить, что, будь у тебя выбор, ты не отдал бы меня, но мы оба знаем, что отдал бы. Поторговался бы, конечно, но в итоге…
Она позволила себе вздохнуть.
– Это ведь по твоему заказу из одного венца сделали два. А после добавили браслеты, серьги и прочее. И ты отправил парюру в подарок дочери… той, другой, дочери… она знала правду?
Молчание.
И взгляд такой яростный.
– Конечно, нет. Ты не мог допустить, чтобы пошли дурные слухи. И твоя любовница, ставшая верным другом, полагавшая, будто все, что ты делаешь, ты делаешь для них… она не удержалась и похвасталась сестре… и умерла, ибо венец предназначался не для нее, так? А после ее смерти украшения отошли Катарине.
Странно было произносить свое имя, называя другую женщину.
Было ли ее жаль? Да, пожалуй.
Испытывала ли Катарина обиду? Нет. Она бы не удивилась, узнав, что есть у нее и другие сестры или же братья, но… правда была в том, что она не хотела знать.
– И тогда все началось? Дитя твоей крови… но не то, так? Почему? Она была слабее? Или дело в даре? В том, который заперли? – Катарина подняла руку и позволила рукаву соскользнуть. – Это тоже была твоя идея? Ты знал, что зачать Генрих не способен, но разве ж он признал бы это? А вот предложение превратить меня в сосуд, запереть всю силу в теле, сосредоточить…
Отец захрипел.
– И что тогда? Она бы получила не только тело, но и силу, которой… что? Хватило бы на перерождение? Или на возрождение? Ты подкармливал ее… ты приручал… ты надеялся… на что? Стать хозяином существа столь древнего и чудовищного, что никто не осмелился бы оспорить твою власть?
Катарина поправила рукав и кружево манжет пригладила.
– Но Джон вмешался и все испортил. Он и я. Я потратила силу не на то, верно? И божество обиделось. Оно уже убило один сосуд, слишком слабый, чтобы выдержать иную суть, и затаилось, выжидая другого.
