Я была семнадцати лет и сказала: "Я хочу увидеть море." Зимой 1946 года, когда январский солнечный свет проникает сквозь ледяные бровки гор, я провела последние дни своей жизни в надежде устроить свой морской побег. Пляж был вымокнутый и запыленный галькой, но за ним кипел сияющий океан - то ли память прошлого, то ли предвестник новых возможностей....
Похоже, «Вдова на выданье» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Да тут бы от оспы случайно не умереть или от столбняка, а то и телегой переедет.
Парашка вдруг подскочила, посеменила к своим закромам, долго копалась там и вернулась с золотистой пуговицей с каким-то тиснением.
— Вот, матушка, — довольно сморщила нос она, прикладывая пуговицу к почти законченной курточке для Женечки, перешитой из моего старого жакета. — Вот и пуговка пригодилась.
Я протянула руку, и Прасковья вложила мне пуговицу в ладонь. Тяжелая, медная или латунная, с якорем, и я подумала — откуда она у меня, а не выдумала ли я купца Ермолина как сердечный интерес для Ларисы прикрытием?
— Не трави себя, матушка, — тихо и необычно горько попросила меня Парашка.
Я сжала пуговицу в кулаке и посмотрела на Парашку, но она вроде бы не собиралась завывать, а была непривычно грустна, и в глазах ее — чтобы мне провалиться! — блеснули слезы, а затем безнадежно пролились по щекам.
— Все время уж вышло, матушка, ажно с осени! Не вернется! А как прощались, помните? Красивый какой был барин! Кителя-то какая! Я-то барина мальчоночкой помню, такусеньким, совсем как барчонок, как матушка-барыня тобой разродилась, так я нянькаться-то с барином Николаем Львовичем и начала. А чуяло сердце мое, как есть чуяло, заберет его пучина дикая, а все морем от него пахло, матушка ты моя…
Парашка бормотала бессвязно и слезы не утирала, только тыльной стороной ладони промокала глаза и плакала, плакала не переставая.
"«Милый соколик Николенька…» Так вот почему Лариса прекратила сопротивление. Она не поверила — или наоборот, я подарила ей ложную надежду. Искать она меня не будет, конечно, нет, а о смерти моего брата рано или поздно узнает от кого-то еще, если он моряк, есть же какое-то ведомство, не может его не быть.
А я хороша, бестолочь, ведь Евграф действительно мне сказал, что перед барином Николаем Львовичем он за меня ответ держать будет… на том свете, когда свидятся.
Потом меня кольнула ревность к погибшему брату. По мне бы Парашка так не убивалась.
