Я была семнадцати лет и сказала: "Я хочу увидеть море." Зимой 1946 года, когда январский солнечный свет проникает сквозь ледяные бровки гор, я провела последние дни своей жизни в надежде устроить свой морской побег. Пляж был вымокнутый и запыленный галькой, но за ним кипел сияющий океан - то ли память прошлого, то ли предвестник новых возможностей....
Похоже, «Вдова на выданье» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Мало света, потолки ниже, чем в элитных магазинах внизу, нет мрамора, нулевой пафос, но зал двести, а то и триста квадратных метров. Два других зала по соседству были такие же, и в одном шло какое-то шевеление, я даже постучала в стекло, но мне никто не ответил. Окна всех трех залов были занавешены тяжелыми бежевыми портьерами, чтобы не отпугивать публику, которая сюда забредет, но это был мертвый капитал, разумеется, мертвый. Обрыдлов опять прав — никто не покупает ни один зал, ни другой, а с третьим пытаются еще что-то сотворить.
Я захотела есть, рыскала в поисках кабинета управляющего и зыркала по сторонам, а заодно припоминала, попадалось ли мне что-то, похожее на кафе. На нужный кабинет мне указал щеголь-приказчик, и я свернула в неприметный из центральной галереи закуток, постучалась и, услышав короткое «Прошу!», зашла.
Управляющий был немолод и устал, сидел с кучей бумаг и вряд ли был рад моему визиту. Я не стала отнимать у него время, представилась и спросила, что могу сделать с наследством, которое моему сыну оставил его отец.
"— Акционерное общество, возможно, выкупит у меня ряды? — спросила я вполне очевидную вещь. Да, пусть за меньшие деньги и я снова потеряю, но что мне делать с площадью в месте, где один чертов портсигар стоит больше, чем все мои драгоценности?
— Что вы, милая Олимпиада Львовна! — невесело засмеялся управляющий и сложил на бумагах руки.
«Дурак был ваш покойный супруг», — читалось в его взгляде, и я не спорила. Дурак. Амбициозный неуправляемый дурак.
Я не нашла, где можно перекусить, и терпела неприятную резь в желудке, зато в полуподвале наткнулась другое важное заведение — с диванами, лепниной и важной дамой при входе. У другой двери дежурил осанистый господин, и доведись мне встретить этих людей в иной обстановке, я по незнанию реалий решила бы, что это граф и графиня, не меньше.
— Здесь где-нибудь есть кафе? Трактир?
Дама меня прокляла, но вслух высокомерно заметила:
— Не пристало трапезничать в торговом месте, сударыня.
Ну да, ну да, ухмылялась я, выбираясь на улицу, под дождь. Рассказывай мне сказки, как невостребован фудкорт.
