Я была семнадцати лет и сказала: "Я хочу увидеть море." Зимой 1946 года, когда январский солнечный свет проникает сквозь ледяные бровки гор, я провела последние дни своей жизни в надежде устроить свой морской побег. Пляж был вымокнутый и запыленный галькой, но за ним кипел сияющий океан - то ли память прошлого, то ли предвестник новых возможностей....
Похоже, «Вдова на выданье» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Иная купчиха могла одеваться как дворянка, но вряд ли наоборот. На мое приглашение дама отозвалась неохотно, мазнула по мне неприятным колючим взглядом и не оттаяла, даже когда я самолично налила ей в чашку чай.
— Не сказал Сила Карпыч, когда Пахом Прович явится? — проскрипела дама, шумно — бесит! — прихлебывая чай.
— Подождать повелел, — чарующе улыбнулась я и была бы не против, если бы даме надоело ждать и она уступила мне очередь. Неизвестно, сколько она отнимет у Обрыдлова времени, а у меня еще столько дел.
— Третий час жду подлеца, — вздохнула дама и поставила опустевшую чашку на стол. Кто-то пробежал по коридору, и она гаркнула так зычно, что я чуть не поперхнулась плюшкой: — Эй, кто там, Сила, Харитон! Пахом Прович скоро явится?
— Скоро, матушка Агафья Самсоновна! — крикнул в ответ невидимый Сила и загромыхал сапогами по лестнице.
Я дожевала плюшку, и мне она показалась резиновой и встала в горле, ни туда, ни сюда. Агафья Ермолина не узнала меня, выходит, она понятия не имела, кого сватали ее сыну при еще живой невестке, и не знала меня в лицо?
Глава пятнадцатая
Я не против услужить, если в обмен получу что-то ценное.
— Позвольте, Агафья Самсоновна, я вам еще чаю налью!
Любезность была близка к откровенному хамству.
За все это время — за эти три дня? — я не удосужилась рассмотреть себя в зеркале, но догадывалась, что внешность Олимпиады Мазуровой, Липоньки, располагает. Глазастая наивная куколка, даром что мать двоих детей. Диковатая, раз из далекого имения в столицу ее привез только муж, а родила она после свадьбы так скоро, что шастать по городу и учиться в светских салонах пустопорожней болтовне ей оказалось недосуг.
Старуху наконец проняло, она растеклась от моих заискиваний, как кошка на солнышке, и я ступила на скользкий лед.
— Как здоровьице ваше, Агафья Самсоновна? Как здоровьице вашей невестки? — я подвинула к старухе чашку и выпечку, хотя сама адски хотела есть. Лопай, дорогая, и развязывай язык, судя по твоей жалобе насчет трех часов, что ты тут торчишь и стены разглядываешь, потрепаться ты любишь.
