Автор
Зима пришла неуверенно, как вялая танцовщица, и ее каждое движение вызывало опасения: дороги превращались в апельсиновое море, застилавшее шоссе. Ожидание праздников казалось нереальным при столь хмурых погодных новостях. Вдова Мария, одна в республике, чувствовала себя особенно отчаянно.
Не может быть, чтобы в таком большом здании не нашлось для них работы, — уклончиво отвечал прораб. Он-то хорошо понимал, что всерьез его ответ принимать нельзя.
— Напишем — простой!
— Если вы не хотите работать в нашей системе, то это не значит, что и я не хочу. Нет стройки, где бы не было простоев, но нигде и никогда это не показывают. Так не принято!..
— Что-то надо придумать! Поговорите с администрацией фабрики, может быть, им требуется уголь сгружать, территорию приводить в порядок, красить помещения. Надо же что-то рабочим делать, а то совсем распустятся. Уже теперь у меня на глазах спокойно в картишки шлепают. Поверьте моему опыту, когда исправленный проект получим и надо будет нажать, нажимальщиков не останется!
— Я позвоню директору!
— Да хоть это сделайте! — сказал мастер и вышел из кабинета прораба, находящегося на первом этаже.
В другое время мастер накинулся бы на Гундара, как орел на суслика в степной траве, так как два дня прогула сами за себя говорят, но на сей раз он разговаривал спокойно.
— У тебя что… бабушка пятый раз умерла?
— Да такая ерунда получилась, что и говорить неохота!
— Ну-ну! А ты расскажи.
— Автобус сломался.
— А я-то думал, будильник не зазвонил!
— Нет, без шуток… автобус! Вечером поехали к родственникам жены в Тумажи, думали, последним автобусом вернемся, а он, набитый до отказа, как банка кильками, даже не остановился.
— И в пятницу с утра не остановился, да?
— А по пятницам там утреннего нет, в лучшем случае я мог в Ригу приехать около двенадцати. Пока домой переодеться… А какой смысл из-за двух часов? Остались на субботу и воскресенье, помогли там что надо…
— Ну что мне с тобой делать?
— Не знаю! — сказал Гундар и вновь принялся выравнивать киянкой оцинкованное железо для крыши — никак лист не хотел ровно ложиться на бетонное покрытие.
— Другие тут вкалывают, так сказать, в поте лица, а он филонит. Статью тебе в трудовую книжку и соломинку в задницу!
— Давай! Сейчас же сдам инструмент!
— Погоди! Не слезай! Ты мне эти два дня отработаешь!
— Когда?
— Еще не знаю. Когда понадобится, тогда и отработаешь!
— Спасибо, мастер!
Уже уходя, мастер вдруг вернулся и грозно помахал своим сухим пальцем:
— Но чтобы ты сегодня не уходил, пока навес мне не сделаешь!
«Это я ловко придумал, — потирал он руки, переправляя в табеле букву „н“ — не явился — на цифру 8 — восемь часов работы.
