Автор
Зима пришла неуверенно, как вялая танцовщица, и ее каждое движение вызывало опасения: дороги превращались в апельсиновое море, застилавшее шоссе. Ожидание праздников казалось нереальным при столь хмурых погодных новостях. Вдова Мария, одна в республике, чувствовала себя особенно отчаянно....
Когда заполняешь сразу несколько, дело движется живее.
Через час устроили пятиминутный перекур, и Айвар с Володей смогли обсудить ближайшие перспективы.
— Маргита не пойдет, — подбил результат Айвар. — Пока не вышла замуж, ей эта тридцатка не больно нужна, мама всегда тарелку супу подаст. А престиж? Если она не будет на контроле, ты ей не будешь медовым голоском щебетать: Марга, взгляни на этот шкафчик, вроде годится! Марга, ты на эту царапину не гляди, я сейчас закрашу! Мама ее так воспитала, что работать надо лишь для того, чтобы было что поесть и что надеть.
— Мне кажется, что ты зря обижаешь ее…
— Не обижаю. И это самое страшное.
Потом Айвар рассказал о предложении поднять дисциплину, которое встретило одобрение начальства.
— Судя по всему, на место Риты всучат какую-нибудь телку ленивую, потому что в бригаде у нас только Лидка и Ролис, на кого последнее время жаловаться не приходится, — кипятится Айвар. — У остальных уже по пять-шесть таких подарочков.
— Если опоздает — по сусалам! Ленится — по сусалам! В раздевалке. Чтобы никто не видал.
— Макаренко!
— А вот увидишь, поможет! А не поможет — сам запросится в другое место! Я за них не собираюсь крутиться и в заработке терять!
Подергавшись, конвейер вновь двинулся.
ЯНВАРЬ
Лыжный поезд несся без остановок, будто международный экспресс. Певцы в соседнем купе приумолкли, собираясь понемногу вылезать, — натягивали джемпера, те, что поленивее, торопились смазать лыжи, складывали провизию, так как обедать положено у костра.
— А вы были на карнавале на Гайзине в прошлом году? — спросил Гвидо.
— Я ведь начинающая лыжница. После долгого перерыва опять осмелилась!
— Ага, тогда я могу дать вам ценное указание! Сначала насчет маршрута…
— Отпадает! — В ее удивительных карих глазах запрыгали чертики. — Маршрут мне уже известен. Я здесь в Эргли летом снимаю комнату. Не в самом городе, а километрах в пяти. Божественное место.
