Автор
Зима пришла неуверенно, как вялая танцовщица, и ее каждое движение вызывало опасения: дороги превращались в апельсиновое море, застилавшее шоссе. Ожидание праздников казалось нереальным при столь хмурых погодных новостях. Вдова Мария, одна в республике, чувствовала себя особенно отчаянно....
По ней мы выйдем к озеру. А ты не боишься идти через озеро?
— Боюсь, но не покажу этого!
— Так и поступай! Ага, вот и просека! Когда подойдем к озеру, на другой стороне, на холме, будет обзорная вышка, надо держать на нее. Первым пойдешь?"
"— Это единственная возможность утонуть на твоих глазах со словами: «Навеки твой!»
После большой оттепели лед не мог быть толстым, и он старался держаться подальше от прорубей. Рыболовы отмечали их сосновыми и еловыми ветками, чтобы найти даже в метель. А может, это вовсе и не тот долбил, кто на мормышку ловит, а браконьер, что на щук снасть поставил и вечером придет за уловом.
На левом берегу Гвидо увидел большой дом, выложенный из отесанных валунов, а у деревянной вышки на ослепительном снежном фоне кучу черных муравьев, которые то появлялись, то исчезали за склоном.
— Нас опередили, — сказал Гвидо. — Там уже катаются.
Он остановился и посмотрел назад. Хотя и старался идти медленно, Илона далеко отстала. Лыжи плохо слушались, раскрасневшееся лицо сделалось еще красивее, распахнутая куртка невольно подставляла взгляду грудь, которая так и ходила под тоненьким джемпером.
«Обалдеть от такой можно», — подумал Гвидо и отвернулся.
— Дальше куда? — спросил он.
— На гору и подниматься не надо… По кромке…
На склоне лыжи глубоко уходили в снег, иногда даже заскакивали под него.
«Если старушка в ночлеге откажет, придется обоим возвращаться в Эргли и устраиваться в гостинице. Не может быть, чтобы за деньги этого нельзя добиться!»
Они пересекли большую дорогу, прорытую в снегу бульдозером.
— Теперь держите вон на тот большой дуб, а там уже и речка недалеко. — Они все еще путали «ты» и «вы».
«Ну и глушь, — подумал Гвидо. — Уже ни одного дома не видать».
И в этот момент он рассмотрел вдалеке Огре, берега которой были отмечены вереницей ив и толстыми льдинами. В излучинах течение нагромоздило льдины одна на другую, и теперь под полуденным солнцем лед на изломах сверкал и переливался.
— Колоссально! — восхищенно выдохнул Гвидо.
— Через реку надо, — сказала Илона. — Дом на той стороне.
— Ступай первая…
— Я боюсь.
— Тогда поцелуй на прощанье! — И он боком подался к ней.
Поцеловать она не поцеловала, но прижалась к подставленной щеке и на миг так и застыла. Мягкие волосы пощекотали шею.
— Все. Иди… — шепнула Илона.
Он оттолкнулся и метнулся вниз, подняв облако снега, сверкнувшее на солнце.
