Автор
Зима пришла неуверенно, как вялая танцовщица, и ее каждое движение вызывало опасения: дороги превращались в апельсиновое море, застилавшее шоссе. Ожидание праздников казалось нереальным при столь хмурых погодных новостях. Вдова Мария, одна в республике, чувствовала себя особенно отчаянно....
Мудите вошла в дом, под крышей которого никогда не было ни бурь, ни вьюг, всегда только ясная погода, мягкий, ровный климат…
Жирак, покряхтывая, все возился в теплице — перетаскивал ящики с саженцами подальше от вентиляционного люка.
«Так все и осталось, и ничто уже не изменится», — подумала вдруг Мудите, и ей стало грустно.
Она попробовала все три канала, но ничего интересного по телевизору не было.
«Почему я не могу позвонить? Даже обязана сделать это ради приличия!» Прислушавшись к тому, как Жирак уходит в другой конец теплицы, она набрала номер.
— Попрошу Карлиса Валдера.
— Валдер слушает.
— Говорят из института общественного мнения. Скажите, какого размера у вас квартира, площадь ванной и ширина дверей. Метр у вас есть?
— Мудите! Почему ты так долго молчала, Мудите? Я так рад, что ты позвонила! Снимок колоссальный, Рудольф просто на крыльях парит и называет тебя ангелом!
— О нем я этого не могу сказать…
— Я тебя понимаю… Есть у него такая слабость, а так он вполне приличный человек.
— Не присылай! У меня же муж, что я ему скажу?
— Тогда приходи!
— Я заскочу… Когда будет побольше свободного времени, вот квартал кончится, а то мы по уши в бумагах сидим…
Жирак что-то перевернул в теплице и потом долго ворчал себе под нос. Мудите подумала, что раньше у него ничего из рук не валилось и с собой он не разговаривал, как старик склеротик.
— Карлен… Я бы не хотела, чтобы кто-нибудь еще эту фотографию видел…
— Глупости, Мудите, это настоящее искусство, в ней нет ничего предосудительного… Ты на ней божественная! Когда ты сможешь прийти?
— У меня тут звонят… Пока!
— Привет Рудольфу передать?
— А он там, что ли?
— Нет, куда-то вышел.
— Не вздумай передавать, а то еще бог знает что подумает!
— Ты позвони перед приходом, чтобы я мог тебя как следует принять.
— Хорошо, хорошо… — Мудите положила трубку. Она вспомнила Рудольфа, как он лежал на спине на вытоптанном овсе и в отчаянии смотрел в черное августовское небо. — Нет, не пойду! — решила она, хотя очень хотелось видеть фотографию.
Но когда в середине декабря местком стал ломать голову, где заполучить фотографа для новогоднего карнавала, Мудите дала телефон Карлиса.
— Пусть попросят Рудольфа, — наказала она.
