Автор
Зима пришла неуверенно, как вялая танцовщица, и ее каждое движение вызывало опасения: дороги превращались в апельсиновое море, застилавшее шоссе. Ожидание праздников казалось нереальным при столь хмурых погодных новостях. Вдова Мария, одна в республике, чувствовала себя особенно отчаянно....
К обеду только на двух фотографиях оставались женщины, инкогнито которых не было раскрыто, так как снимки нигде не публиковались и ничего не рекламировали — немного грустная грузинка на берегу моря и откинувшаяся на скрещенные лыжные палки смеющаяся лыжница в вязаной пестрой шапочке. Оба снимка Бертулис показывал и работницам конторы, и фотографам в павильоне и в лаборатории, но никто ничего не мог сказать — снимки они видели впервые. И парень в цветастой рубахе, который вчера советовал Ульфу расспросить о знакомых Димды его коллег, ничего не смог прояснить.
— Хотите взаимовыгодную торговую сделку?
И, спокойно глядя в лицо Бертулису, продолжал сгибать упругую металлическую линейку.
— Я читал, что выгодные сделки чаще всего приводят к банкротству…
— Могу представить магнитофонные записи… Лучшие ансамбли… Самые последние. Если понадобится что фотографировать, в любое время я в твоем распоряжении…
— А что я должен взамен?
— Отдай мне женщину с кабаном.
Только не выказать удивления, не прерывать его, пусть продолжает!
— Гм… — задумчиво протянул Бертулис.
— Пойми меня правильно, мне нужна не фотография. Это работа Рудольфа — честь ему и слава! Скажи только адрес этой дамы или где ее найти. Это модель, о которой мечтают всю жизнь. Я хочу ее фотографировать. У нее не внешний эффект, а внутренний.
Металлическая линейка вырвалась из его рук и звякнула об асфальт двора, он даже не поднял ее.
— Красивых девчонок я тебе могу выставить вагон. Глаза яркие, но холодные, рыбьи… Кому такие нужны? Женщина прежде всего объект желания, а уж потом идет красота. И такой ее и надо показывать!
— Как ты сказал? Как ее зовут?"
"— Мудите… Кажется, Мудите… Нет, это точно, Мудите…
— Ты мне фамилию скажи, имя я не запомню.
— А знай я фамилию, так не валялся бы у тебя в ногах, сам бы дотрюхал до справочного бюро. Ты, верно, меня не понял, я не собираюсь ее куда-то утащить, выгородить, по мне, можешь ее допрашивать до помрачения. Мне только адрес нужен. У тебя он есть. У тебя же не хватает только грузинки и лыжницы.
