Средний, Гарт, в потёртом мундире, нервно перебирал ордена на груди – его жена, дочь разорившегося барона, теребила край платка. Младший, Эдрик, выпячивал грудь в камзоле с гербом жены-наследницы. Его супруга, полная женщина в парче, держала за руку двух близнецов в одинаковых кружевных костюмчиках – их лица были испачканы вареньем.
Между ними сновали дядья и тётки: толстый дядя Фернан с красным носом пьяницы, шептавший что-то о долгах; тётка Ирта в платье с выцветшими розами, норовившая ущипнуть служанок за бока. Племянники-подростки толкались у стола со сладостями, а кузины постарше перешёптывались за веерами, оценивая друг друга украшениями.
Сама Аделина возвышалась над этим хаосом, как скала. Её взгляд, скользнув по дочерям, заставил Клару резко одёрнуть сына, а Лиру – замолчать. Когда Эдрик попытался представить ей жену, герцогиня лишь кивнула, не удостоив невестку и словом. Её пальцы сжали веер так, что костяные рёбра затрещали, когда племянник уронил бокал.
Родня затихала, едва она поднимала руку. Даже дети, чувствуя ледяную ауру её власти, прижимались к нянькам.
И вот сюда-то нас и пригласили, на званый ужин, да. Заодно и для знакомства со старшим сыном Аделины, чьего имени я не знала. Он должен был пожаловать порталом из самой столицы. Самый успешный из всех детей Аделины, тот, кем можно по праву гордиться.
И я радовалась, что перед появлением здесь успела выпить успокоительную настойку, хоть матушка и была против. Вечер обещал быть насыщенным, им не нужны были все мои силы.
Мы успели поздороваться, пройти в обеденный зал и рассесться по уготовленным нам местам, когда наконец-то пожаловал старший сын Аделины.
Когда он перешагнул порог обеденного зала, шум утих сам собой – да иначе и быть не могло. Высокий красавец, широкоплечий и подтянутый, с черными как смоль волосами, аккуратно уложенными назад, и глазами цвета пьяной вишни – глубокими, манящими и одновременно холодными. Он был одет в безупречный армейский мундир темно-синего цвета с золотыми эполетами и вышивкой на воротнике, который невероятно шел ему, словно созданный специально для того, чтобы подчеркнуть его мужественность и внутреннюю силу. Каждое движение Ричарда было выверено и грациозно – он словно владел пространством вокруг себя. Богатый, известный, красивый, обласканный милостями от императора – завидный жених.
И мое прошлое. Мое личное прошлое, не Арисы, Виктории.
Вот когда я порадовалась, что перед выходом, несмотря на противление матушки, выпила успокоительную настойку.