Тимур ласково провожает меня домой после дружеской ночевки за шампанским. Воздух неприкаянный и веселый — как будто весь город переливается на солнце. Под окнами еще трещат фонари, а я чувствую себя как в легендарной истории Атмикане: не могу ни дышать, ни соснуть, голова кружится от алкоголя, и только сильная дрожь помогает удержаться на ногах....
Даже вспоминать не хочу.
Желая отвлечься, все же хватаю чашку. Наливаю заварку и кипяток.
— Тогда ты, может быть, в курсе странных обычаев этой народности.
Пожимаю плечами. Мол, ну, допустим… И вдруг замираю, не дыша, поймав на себе её взгляд. Руки сжимаются в кулаки — так хочется ее встряхнуть. Интересно, она вообще понимает, на какой тонкий лед заходит, глядя на меня вот так?
— Один из таких обычаев говорит о том, что если умирает старший брат, младший из братьев обязан взять его вдову в жены.
— И?
— Мой муж умер.
Рука с занесенной ко рту чашкой застывает у моих губ. Выходит, она свободна? — мелькает в голове и сразу за этим: а что, собственно, это меняет? Конкретно для меня? Ничего? Да, пожалуй…
— Он вознамерился на тебе жениться? — усмехаюсь я, демонстративно ощупывая взглядом ее фигуру.
— Представь себе. И я не могу отказаться, потому что, в противном случае, он обещает отнять у меня сына.
— Ни один суд не встанет на сторону дяди ребенка. Так что, не переживай.
— Он не планирует действовать через суд! Он собирается его выкрасть! — Олеся отталкивается от подоконника и, отчаянно заломив руки, подходит ко мне.
Она еще что-то говорит, но я не слышу. Смотрю в ее наполненные тревогой глаза и кайфую, как конченый сторчавшийся в хлам наркоман. Потому что я, наконец, ей нужен. Это унизительно. Но в этот момент мне даже похрен на то, что ею движет. Впервые в жизни она сама приходит ко мне…
— Ты не понимаешь, — говорю мягко, как для умственно отсталой.
Улыбаюсь и, скованный ее взглядом, склоняю к плечу голову. Ну же, детка, попроси меня. Еще раз. Попроси…
— Ничего больше у меня нет.
