Тимур ласково провожает меня домой после дружеской ночевки за шампанским. Воздух неприкаянный и веселый — как будто весь город переливается на солнце. Под окнами еще трещат фонари, а я чувствую себя как в легендарной истории Атмикане: не могу ни дышать, ни соснуть, голова кружится от алкоголя, и только сильная дрожь помогает удержаться на ногах.
А я… я, хоть и привыкла к тому, что время от времени он уезжает, на этот раз так сильно боюсь остаться одна, что никак не могу заставить себя отцепиться от мужа.
— Может, ты не поедешь?
— Ну, что за глупости, Олесь?
Да! Конечно… Ему это кажется глупостью, что и немудрено. Ведь мой муж не знает, что только его присутствие рядом удерживает меня от… другого мужчины, чувства к которому возникли вдруг, будто ниоткуда, и захватывают меня все сильней. И я не справляюсь с этим наваждением. Мне все труднее удерживать дистанцию между нами и игнорировать попытки Тимура сблизиться… Если еще и Гурам развяжет мне руки своим отъездом — понятия не имею, куда меня это всё заведет. Точнее, куда, понятно. А дальше что? Я совершенно не готова к переменам. Мне так страшно… Так нереально страшно! Я не хочу впускать что-то новое в свою устаканившуюся жизнь. Я боюсь этого, пожалуй, так же сильно, как и собственных чувств, которых не знала прежде.
— Ну, что такое? У тебя опять месячные? Странная ты какая-то.
— Да, месячные. Извини, что-то я на взводе.
— Тебе пора перестать зацикливаться.
Молча киваю головой, хотя… Не знаю, прямо сейчас мне хочется врезать ему за толстокожесть. Я еще никогда не была такой ранимой, как сейчас. Иду в кухню, делаю себе чай. До вечерних тренировок, которые следуют одна за другой, еще есть время. Но если я не потороплюсь, то опоздаю. Гураму и в голову не приходит предложить меня подбросить. И если раньше я воспринимала это как должное, то теперь… Теперь я думаю, а как бы поступил на его месте Тимур? И почему-то мне кажется, он бы точно не позволил мне толкаться в маршрутке.
Провожаю мужа и с тяжелым сердцем еду на работу. На душе так плохо, что если не дать этому выход, меня просто-напросто разорвет. Поэтому я убиваюсь на тренировке, хотя обычно стараюсь особенно не усердствовать. Мое дело — показать элемент и проследить, чтобы ученицы повторили его правильно. Но не сейчас… Сейчас я работаю наравне со всеми и даже больше. Игнорируя тянущую боль в животе. Девочки пыхтят, обливаются потом и просят пощады. Я же из последних сил улыбаюсь и подстегиваю их работать над собой усерднее, ведь на носу весна и пляжный сезон, к которому не мешало бы привести себя в форму. Когда девочки расходятся, я чувствую себя так, будто по мне проехал каток. Из душа выползаю. Возвращаюсь, чтобы закрыть студию, старательно игнорируя зарождающееся в душе разочарование. Так глупо… наверное, я все же надеялась на то, что увижу Тимура.
