Первый месяц траура Каталина не выходила из своих комнат. Любопытствующим леди Маргарет и донья Эльвира давали понять, что принцесса нездорова, но опасности для жизни нет. На деле же они опасались за ее рассудок. Нет, она не кричала, не плакала, не жаловалась на судьбу, не тосковала по матушке — просто лежала, ни слова не говоря, отвернувшись к стене. Каталина знала, что не смеет поддаваться слезам, потому что, начав, уже не сможет остановиться. Весь этот бесконечно долгий месяц она изо всех сил старалась держаться, чтобы не завопить от горя.
По утрам ее будили — она жаловалась на усталость. Ее одевали, как тряпичную куклу, — она вяло, недвижно сидела в кресле. Как только ей дозволяли, снова ложилась в постель и лежала на спине, глядя на ярко вышитый балдахин, который когда-то видела глазами, полуприкрытыми в неге любви, и думала о том, что никогда больше Артур не уложит ее голову себе на плечо, никогда не услышит она биение его сердца.
Привели лекаря, доктора Бирворта, но при виде его у принцессы задрожали губы, заволоклись слезами глаза. Она отвернулась от него, быстрым шагом ушла в опочивальню и закрыла за собой дверь. Невыносимо было видеть этого, с позволения сказать, врача, который позволил Артуру умереть, да и тех друзей, что бессильно наблюдали, как это случилось. Лучше бы они все умерли, а Артур остался бы с ней!
— Боюсь, ее высочество не в себе, — доверительно сказала доктору леди Маргарет, услышав, как щелкнула дверная задвижка. — Не разговаривает и даже совсем не плачет.
— Только если поставить перед ней и напомнить, что нужно есть.
— Пригласите кого-нибудь, хорошо ей знакомого, духовника например, пусть он ей почитает. Что-нибудь обнадеживающее.
— Она никого не хочет видеть.
— А не беременна ли она? — шепотом осмелился он задать тот вопрос, который неизменно волновал всех.
— Понятия не имею, доктор, — ответила леди Пол. — Ни слова не говорит.
— Ее высочество горюет по принцу, как горюет всякая молодая женщина по безвременно погибшему мужу. Что ж делать, пусть горюет, ваша светлость. Время лечит. Поедет ли она ко двору?
— Король приказал ехать, — вздохнула леди Маргарет. — И королева прислала письмо.
— Вот приедет туда, там суета, то, се, волей-неволей оправится, — философски сказал доктор. — Молодая еще совсем. Смирится. Молодые крепки сердцем. Да и на пользу ей пойдет уехать отсюда, где столько грустных воспоминаний. Если понадобится совет, зовите меня, ваша светлость, но навязывать принцессе свое присутствие я не стану. Бедное дитя!
Однако Каталина совсем не выглядит как дитя, подумала леди Маргарет. Скорее, похожа на статую, каменную аллегорию скорби.