Но на самом деле мелодию выдувал он, а плясала она…
— Ты не можешь не знать, что я желал тебя с первой нашей встречи, — очень тихо, интимно говорил он.
— Да? — сказала она, чтобы просто что-то сказать.
— Правда. Когда, помнишь, я вломился к тебе в спальню в Догмерсфилде.
Еще бы ей не помнить! Конечно, она запомнила отца своего жениха, забрызганного дорожной грязью. Он показался ей стариком. Пахло от него потом, немытым телом, и она помнила, что тогда подумала о нем: вот невежа, ворвался куда не просят, неотесанный солдафон! А потом робко вошел Артур, со спутанными ветром светлыми кудрями, со сверкающей улыбкой…
— О да, — сказала она и невольно, вопреки себе, улыбнулась. — Я тогда еще для вас танцевала.
Его рука скользнула вокруг ее талии и притянула поближе. Каталина заставила себя не шарахнуться прочь.
— Я смотрел на тебя тогда и желал тебя.
— Ай-ай-ай! — покачала головой Каталина. — Женатый человек!
— А теперь я вдов, и ты тоже, — сказал он, почувствовал ее отчужденность даже сквозь непроницаемо жесткий корсаж и отпустил на волю.
Торопиться не следует. Будем двигаться постепенно. Кокетка не кокетка, похоже, она перепугана тем, какой оборот приняло дело. Придется подождать, пока доставят благословение из Испании и разрешение из Рима. Время работает на него.
— Что ж, — сказал он, — мне пора, но завтра я приеду опять.
Она кивнула и проводила его до порога, и там, помедлив, спросила:
— Государь, а вы в самом деле… предлагаете мне руку? В самом деле хотите на мне жениться? И я буду королевой?
— В самом деле, — кивнул он, начиная прозревать, до какой степени она честолюбива. Так вот, значит, где дорожка к ее сердцу! — А ты что, в самом деле так сильно хочешь стать королевой?
— Меня растили для этого, — просто сказала она. — Больше мне ничего не нужно.
Тут она чуть было не выпалила, что это было предсмертное желание его сына, но в последний момент остановилась. Слишком велика была ее любовь к Артуру, чтобы делить ее с кем-то, пусть даже с его отцом. А потом, Артур ведь хотел, чтобы она вышла за Гарри…
— Значит, у тебя нет желаний, а есть честолюбие, — заметил он с холодноватой улыбкой.
— Это то, что мне причитается, не более. Я рождена, чтобы стать королевой.
Он взял ее руку и склонился над ней в поцелуе. Хотелось взять пальчики в рот, как сласти, но он удержался. Не торопись, опять остерег он себя. Она молода, может статься, и впрямь девственница и уж конечно не шлюха.
— Я сделаю тебя Екатериной Арагонской, — сказал он, выпрямившись, и заметил, что при этих словах синева ее глаз стала ярче. — Королевой Англии. Свадьбу сыграем сразу, как только придет разрешение от Папы.
Думай, думай, говорю я себе. Тебя растили не легковерной дурочкой, а будущей королевой.