Она подняла глаза, увидела сдерживаемое желание на его лице и не отступила, а даже, кажется, подалась вперед.
— Да, ваше величество? — прошептала она.
В молчании она смотрела на него снизу вверх, и король не устоял перед невысказанным приглашением, наклонился и поцеловал ее в губы.
Она не отшатнулась, не сжалась, нет. Она податливо приняла его поцелуй. Король обнял ее и с силой прижал к себе, но почти сразу же отпустил: вспыхнувшее желание было столь сильно, что пришлось взять себя в руки. Каталина, освободясь, принялась поправлять свой чепчик, словно загораживаясь от короля, подобно наложнице из гарема в чадре, когда видны только одни глаза над тканью. Этот жест, такой чужеземный, такой интимный, снова заставил его потянуться к ней, чтобы поцеловать.
— Увидят, — трезво сказала она, отступив на шаг. — И из дворца могут увидеть, и с реки.
Он промолчал, опасаясь, что голос выдаст его, без слов предложил руку, и Каталина так же молча ее приняла. Они пошли, он — приноравливая свой длинный шаг к ее, мелкому.
— Позвольте спросить, ваше величество, будут ли дети, которых мы можем иметь, вашими наследниками? — ровным, уверенным тоном поинтересовалась она, следуя ходу мыслей, чрезвычайно отличных от той бури эмоций, которую переживал король.
Он откашлялся, прочищая горло:
— Да, конечно, будут, а как же!
— Таков английский обычай?
— А каков порядок наследования?
— Наш сын унаследует перед принцессами Маргаритой и Марией. Однако наши дочери наследуют после них.
— Сначала учитывается пол, потом возраст. Сначала первенец-мальчик, потом другие сыновья, потом дочери, по старшинству. Главное, чтобы в Англии всегда были принцы-наследники. У нас нет традиции правящих королев.
— Королева может править ничуть не хуже короля! — отозвалась дочь Изабеллы Кастильской.
— Только не в Англии, — возразил Генрих Тюдор.
— Но наш старший сын станет королем, когда вы умрете? — со свойственной ей прямолинейностью переключилась она на то, что интересовало ее сейчас сильнее всего.
— Надеюсь, я еще поживу немного, — сухо сказал он.
— Да, конечно, сир! Но когда вы умрете, наш сын, если он будет, сможет наследовать?
— Нет. После меня королем станет принц Гарри.
— А я думала, — нахмурилась Каталина, — вы можете назначать наследника по своему выбору. Разве нельзя передать престол нашему сыну?
Король покачал головой:
— Гарри — принц Уэльский. Он станет править после меня.
— Разве он не был обещан Церкви?
— Но если у нас будет сын? Нельзя ли отдать Гарри ваши французские владения или Ирландию, например, а нашему сыну — Англию?
Он издал короткий смешок:
— Нет, нельзя. Это значит развалить мое королевство, которое досталось мне с таким трудом и которое я, как могу, сохраняю.