Автор
В непредсказуемой реальности, где смерть становится обыденностью, героиня вынуждена держаться за батарею, изживаюя невыносимую жару и нестерпимый страх. Звуки вокруг напоминают зловещий мемориум, но она остается неподвижной, словно памятник своей участи.
Поэтому бред это какой-то, а не план!
А может быть, все не так? Может быть, и не убивал этот лже-Сапожников Порфирьева, а документы у Бориса украл просто потому, что под своими не может светиться в силу какой-то другой криминальной истории? А сбежал потому, что понял — если начнется проверка, то все раскроется, и он первым делом попадет под подозрение. Но как бы там ни было, а его нужно искать. Слава богу, фотография его имеется. Конечно, он может изменить внешность, но все-таки пробовать нужно. Конечно, не самой мне, а милиции.
18+8+34 — С самого начала в вашей жизни присутствуют все человеческие чувства: радость и горе, удачи и неудачи, любовь и ненависть…
Очень тонкое наблюдение! И при чем тут моя жизнь, если я сейчас думала о Сапожникове и его роли в убийстве Порфирьева? При чем тут радость и горе, любовь и ненависть? А ведь это все упомянуто не зря, мои косточки никогда зря не скажут!
«Что ж, время покажет», — философски рассудила я и отправилась в управление.
— Прокудин уже был у тебя с докладом? — с порога мельниковского кабинета спросила я, решив не тратить время попусту.
— Был, — ответил майор, указывая мне на стул. — Садись.
Я опустилась на стул, ловя на себе пристальный взгляд Мельникова.
— Ну и что ты можешь сказать? — спросила я.
— Да ты подожди с Прокудиным, — остановил меня майор, не меняя выражения лица.
— Какая? — оживилась я в надежде на новый поворот в деле.
— Я, понимаешь, снова послал двух ребят по этому адресу. Ну, по сапожниковскому. Открывает какой-то сопляк. Ну, Витек — ты же Витька знаешь, бугай такой здоровый, — с порога этому сопляку в нос. Куда, говорит, сбежать хотел, гнида? А тут из комнаты выходит бугай раза в два побольше Витька и, ни слова не говоря, нашему Витьку бьет в челюсть. Витек три зуба выплюнул и рухнул.
— А дальше? — заинтересованно спросила я, внимательно глядя в сторону.
— Дальше, — усмехнулся Мельников. — Дальше Витек очухался, понял, что лажанулся, и начал извиняться.
