— Как хочешь, но заметь, это ты решил напасть на меня. Я же пришёл поговорить и чем бы ни закончился наш разговор, ты сможешь покинуть станцию сразу же, как мы закончим.
— Думаешь, что я поверю после всего, что случилось? — спросил я и сам не заметил, как в моём голосе полыхнула злость. Похоже, какая-то часть меня всё ещё ненавидела предателей. Особенно Лею, но она уже частично понесла наказание, хотя я считал, что этого мало.
— Я не стану извиняться, за то, что мы тогда сделали. Ты и сам частично был в этом виноват, — спокойно сказал Дагорион, словно говорил о чём-то несущественном. — И прошу подумать о том, что на момент предательства, как ты его называешь, мы были ещё слишком молоды, чтобы действовать разумно.
— Несколько тысяч лет немалый срок…
— Да, но в нём всё ещё сохраняется норов и максимализм. Не сравнивай нас с обычными людьми. Их биохимическая составляющая подталкивает их к сохранению энергии. У нас же нет этой проблемы. Химические процессы в наших организмах такие же, как и в восемнадцать лет, с тем же набором ферментов. Фактически мы всё ещё растём, отсюда и некоторые проблемы с самоконтролем.
Даг ненадолго прервался.
— Шейд, прошу, присядь! Мне неудобно смотреть на тебя снизу вверх, хотя подозреваю, что скоро придётся к этому привыкать вновь.
Намёк оказался слишком явным, чтобы я мог его пропустить. Я всё же присел, хотя и держал незримые для большинства щупальца Тьмы возле груди Дага. Он это видел, но никак не препятствовал.
— Давай так, ты сделаешь то, для чего явился сюда. Я не стану сопротивляться. А уже после этого, мы сможем поговорить.
— И ты не против лишиться возможности переродится? — с сомнением спросил я.
— Хочу ли я умереть? Нет. Но думаю, без этого у нас не получится нормально поговорить. Что бы я ни говорил, ты будешь пропускать через призму давно минувших событий. К тому же не всегда удобно находится в столь молодом теле. Я бы предпочёл благородную седину. Так проще.
— И ты совершенно не против того, что я сделал с Леей?
В этот момент к нам подошла официантка. Поднос в её руках дрожал, а чашки с кофе парили.
— Ты боишься нас? — спросил Даг мягко. Кажется, я начинал понимать, почему люди на станции относятся к нему с такой преданностью. За всё время я не услышал ни одного плохого слова в адрес Вечного. Даг голос, жесты, манеры Дага невольно вызывали доверие. И во всём этом не было и капли навыков или влияния.
— Д-да… — покраснев, ответила официантка.
Даг мягко рассмеялся.
— Не стоит, девочка.
