Снаряд разорвался метрах в десяти, водяной фонтан, поднявшийся с поверхности моря, в отсветах толстого луча прожектора вспыхнул синими и розовыми искрами и был неописуемо красив.
— Коли напоролись на вражину, не прорвемся, — сказал Дембицкому появившийся капитан катера, преклонного возраста человек, по виду из бывших рыбаков, кажется, украинец по национальности, хотя говорил он без всякого акцента. — Какие будут, товарищ майор, указания?
— Может быть, ускользнем в темноту, а? — умоляюще проговорил Дембицкий. — И все же высадимся где-нибудь?
— Глядите, — произнес в ответ капитан и показал рукой в сторону.
Там, куда он показывал, в черноте ночи вспыхнули во многих местах лучи прожекторов, зашевелились на морской глади, как гигантские черви.
— Всем своим кораблям сообщили. А мало — и авиацию вызовут. — Да, может, уже и вызвали, — как-то по-домашнему вздохнул капитан, проверил зачем-то, все ли пуговицы застегнуты на плаще. — После нашего десанта в декабре они наглухо море закрыли. Будто свирепые псы по двору рыскают… А от этого крокодила, бог даст, уйдем.
Катер, задирая нос, шел зигзагами, постепенно удаляясь от немецкого сторожевика, медленно набирающего скорость. Луч вражеского прожектора неотступно следовал за катером, и Алейников подумал, что их катер похож сейчас на сильную рыбину, пойманную на длинную и толстую, как канат, лесу. «Леса» со свистом разрезает воду, пружинит, но не рвется пока.
С немецкого корабля давно били все орудия, фонтаны от разрывов вздымались слева, справа, спереди и сзади. Катерок крутился меж водяных столбов, как затравленный зверь среди деревьев, стараясь вырваться на вольный простор, который и был всего-то в нескольких метрах впереди.
Постепенно «деревья» стали реже, водяные столбы от снарядов поднимались все дальше по бокам и сзади. Прожекторный луч ослаб и шарил теперь не по воде, а по воздуху.
— Оторвались, — сказал капитан, поглядел на Дембицкого, будто требуя подтверждения этому. Тот беспомощно развел руками и вздохнул. Старый капитан понял его, проговорил успокаивающе: — Да что сделаешь-то, сила, говорят, солому ломит. Скажите еще спасибо, что сумели оборваться с кукана. А богу молиться погодите. Небо, правда, облачное, да бог-то шибко ненадежный теперь стал.
И капитан ушел к себе в рубку.
Все так же без огней катер возвращался теперь к тому участку берега, от которого недавно отошел. Волны, на счастье, не было, но тучи, закрывавшие небо, стали реже, а потом и вовсе кончились. Из-за их последних жиденьких лохмотьев тотчас выкатилась луна, поплыла, равнодушная ко всему на свете, между звезд, окрашивая пенную полосу за катером в сине-зеленоватый цвет.
…Немецкие самолеты опоздали всего на каких-нибудь пять — десять минут. Их было два.