В сибирских просторах, где царят крепкие характеры, разворачивается драма выбора между любовью и ненавистью во время войны. Герои сталкиваются с суровой реальностью, а вокруг них бушует огонь конфликта. Поглядывая на пейзажи Звенигоры, они проживают события, полные напряжения.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Вечный зов. Том II»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В сибирских просторах, где царят крепкие характеры, разворачивается драма выбора между любовью и ненавистью во время войны. Герои сталкиваются с суровой реальностью, а вокруг них бушует огонь конфликта. Поглядывая на пейзажи Звенигоры, они проживают события, полные напряжения.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Анатолий Степанович Иванов Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
В сибирских просторах, где царят крепкие характеры, разворачивается драма выбора между любовью и ненавистью во время войны. Герои сталкиваются с суровой реальностью, а вокруг них бушует огонь конфликта. Поглядывая на пейзажи Звенигоры, они проживают события, полные напряжения.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Уже раздетый, он стоял и ошалело глядел на Назарова, держа еще в руках свою одежду.
— Что рот раскрыл? — стеганул его ледяным голосом Айзель. — Фамилия? Воинское звание?
— Губарев. Старший лейтенант… Если возможно, я хотел бы… тоже в вашу команду.
— Похвально, — усмехнулся Айзель. — Это возможно, здесь все возможно. — И повернулся к Василию: — Ты кто?
— Лейтенант Кружилин, — ответил Василий. Так он значился теперь во всех арестантских документах.
— Почему же? — упрямо проговорил Василий, хотя понимал, что делать этого не следует. — Самый настоящий.
Айзель выслушал это, качнул квадратной головой.
— Люблю непокорных. Сколько побегов?
— Три, — сказал Василий. Скрывать было нечего, все значилось в документах.
— У тебя? — спросил Айзель у Назарова.
— Два. Но больше этого не будет. Я понял… что это безрассудно.
Однако Айзель, не слушая его, ткнул плетью в Губарева:
— А у тебя, старший лейтенант?
Дождь все накрапывал, мочил голых людей. Часть заключенных наконец-то увели куда-то через широкие дощатые двери в торце здания. Остальные, чтобы хоть немножко согреться, сбились в кучу, терлись друг о друга, и Василию казалось, что он слышит, как гремят их кости.
Айзель еще раз осмотрел всех троих, усмехнулся черным, тоже каким-то квадратным ртом и сказал Валентину непонятные слова:
— Одну возможность для побега я тебе здесь устрою.
Затем Айзель отвел Назарова и Василия в угол загородки, где с них сняли цепи. Стоя в очереди перед широкими дверями, ведущими, кажется, в баню, стараясь не прикасаться к голому и холодному телу Назарова, Василий сказал, впервые назвав Назарова на «ты»:
— Зря я тебя спас там… под Перемышлем. И в Жешуве.
Назаров сильнее задышал при этих словах, выдавил из себя с хрипотой:
— За это я в расчете с тобой. В Галле, после побега твоего, вспомни, как дело было…
Говорил Назаров, не поднимая взгляда. Вздохнул и добавил:
— Я слабовольным оказался. Нет больше сил. Хотя я подлец и знаю, что это мне не поможет…
— Да, не поможет! Не поможет! — воскликнул Василий и закашлялся.
Валентин стоял уныло рядом, ничего не говорил.
Скоро передние двинулись, они все трое зашли в баню. Вернее, это был предбанник. Здесь в кучах грязных, состриженных с голов заключенных волос стояло несколько табуретов, парикмахеры в засаленных черных халатах орудовали скрипучими машинками. Они ловко состригали лохмы волос с правой части головы, потом с левой, а в середине оставляли хохолок, который аккуратно подравнивали ножницами.
Василий встал с табурета, глянул на остриженных таким же образом Назарова, Губарева. И беззвучно заплакал. Губарев понял эти слезы, тихо сказал:
— Черт с ними, Вася… Не это же самое страшное.
