В сибирских просторах, где царят крепкие характеры, разворачивается драма выбора между любовью и ненавистью во время войны. Герои сталкиваются с суровой реальностью, а вокруг них бушует огонь конфликта. Поглядывая на пейзажи Звенигоры, они проживают события, полные напряжения.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Вечный зов. Том II»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
В сибирских просторах, где царят крепкие характеры, разворачивается драма выбора между любовью и ненавистью во время войны. Герои сталкиваются с суровой реальностью, а вокруг них бушует огонь конфликта. Поглядывая на пейзажи Звенигоры, они проживают события, полные напряжения.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Анатолий Степанович Иванов Легкое чтение Любовные романы Современная проза подборки серии
В сибирских просторах, где царят крепкие характеры, разворачивается драма выбора между любовью и ненавистью во время войны. Герои сталкиваются с суровой реальностью, а вокруг них бушует огонь конфликта. Поглядывая на пейзажи Звенигоры, они проживают события, полные напряжения.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Назаров, сгорбив спину, доплелся до будки, ни разу не оглянувшись. Айзель вошел туда вслед за ним, захлопнул за собой дверь.
Через некоторое время дверь открылась, первым показался капо, а за ним Назаров. Он был в той же полосатой одежде, лишь на плечи была накинута старая куртка из грубой материи, а на ногах старые сапоги. В этом и заключалось все переодевание. Да в правой руке он неумело еще держал плеть, точно такую же, как у Айзеля…
— Вот так оно случилось, — сказал Василий, закончив невеселый рассказ, изложив его коротко, только самую суть. Да подробностей Паровозникову и не требовалось. — Подлец!
— Не надо, Василий, так… с такой злостью, — проговорил Паровозников.
Кружилин тяжко задышал от гнева.
— Вы… оправдываете эту… мразь?!
— Сядь! — Паровозников покосился на занавешенное окно, снизил голос: — Я его не оправдываю. Какое ему оправдание! Но быт и нравы Бухенвальда ты сам давно знаешь. Особенно там у вас, в каменоломне. Об этом надо всегда помнить… и обо всем судить всегда спокойно, без эмоций. И осуждать без эмоций. Я врач, я тут давно… И я знаю — тут еще не такое бывает. Ох, Василий, что тут бывает!
— Я бы лучше… Пусть лучше смерть!
— Люди-то, Вася, разные. — Голос Паровозникова был теперь негромким и мягким. — Ты бы — да, я это знаю. Другие смерти боятся. И этот ад выдержать не могут. Мы это должны понимать. Чтобы как-то помочь самым стойким и сильным вынести этот ад, выжить. Только это не так часто, не всегда удается. — И тут голос Паровозникова дрогнул. — Губарев… я должен тебе сказать…
Бледнея, Василий начал подниматься. Он находился в лазарете уже вторую неделю, начал ощущать, как крепнут у него руки и ноги, но сейчас сил не хватило даже, чтобы встать во весь рост, он мешком плюхнулся обратно на стул.
— Нет больше Вали Губарева. Айзель погнал его вчера на пост охранников…
В голове Василия больно загудело. Словно откуда-то издалека донеслись слова Паровозникова:
— И это известие надо воспринять спокойно. Спасти его было невозможно. И так же спокойно делать то, что нужно… и что можно.
Паровозников мог рассказать Василию кое-какие подробности и причины скорой гибели Валентина. Айзель каким-то образом догадался или подозревал, что Кружилин, номер 42316, исчез с помощью Губарева. Куда и как исчез — не знал, но, будучи неглупым по этой части, понимая, что, если эсэсовское начальство о таком случае узнает, его авторитету прибавления не будет, большого шума поднимать не стал. Он попытался навести справки о поступивших в ту ночь в лазарет. Об этом сказал один из санитаров, верный и преданный человек. А ничего не узнав, взялся за Губарева…
Но, видя состояние Василия — тот сидел окаменевший, стеклянными глазами смотрел куда-то мимо, — говорить обо всем этом Никита Гаврилович ничего не стал.
