Автор
Я стоял среди своих единомышленников - Вечных и Просветлённых: Энтир, Лара, Ирал и других. Они смотрели на меня как будто я собирался продать их за кусок хлеба. — Что ж, так мы и отдадим тебя им? — выкрикнул я в ответ, дрожа от возмущения. Но они просто улыбнулись и продолжили: "Они сказали, что если ты поступишь именно так, то нам не страшны будут их гонения". Я чувствовал на себе трепет предательства, охватывавший меня словно кипятком....
Ему явно было страшно находиться рядом со мной, когда действовала моя способность, хоть хобгоблин и пытался этого не показывать.
Сразу за воротами я увидел кладбище людских останков и покорёженной техники. Версия о том, что защитники сбежали и бросили город, показала свою несостоятельность. А вот ни единого тела монстров я так и не увидел. То ли твари пожрали своих сородичей, то ли счёт в этой битве оказался ещё более разгромным, чем я предполагал ранее.
Я провёл взглядом по стенам и увидел, что сотни автоматических турелей сейчас превратились в мелкий металлический хлам.
Широкий туннель вывел нас к входу в городок. Он оказался несколько больше, чем я представлял, раз в пять больше чем сто девятнадцатый сектор, но большинство зданий казались заброшенными.
— Видишь, что-нибудь? — спросил Шыг, пригнувшись и спрятавшись за штабелем из десятка пластиковых ящиков.
— Пока нет, — ответил я, хотя что-то не давало мне покоя. Липкое ощущение опасности не давало покоя, хотя врагов поблизости видно не было. Не помогло и ночное зрение, которое позволяло засекать живые организмы на расстоянии сотни метров.
Город выглядел полностью мёртвым и нетронутым. В этот момент по пещере прокатился крик. Настолько пронзительный, что я поёжился и спрятался за теми же коробками, что и Шыг. Крик повторился и пошёл гулять эхом. Больше всего ощущение напоминало ментальный удар скримеров в Подземье. Искривлённое от боли лицо Шыга служило тому лучшим подтверждением.
К своему удивлению, я увидел, как пещера начала наливаться голубым светом. Оттенок сильно отличался от эора, он был намного светлее.
— Шейд, давай возвращаться, — едва ли не простонал Шыг.
Я посмотрел на хобгоблина и увидел у того кровь на лице. Она тонкими струйками лилась из носа, из глаз и ушей. Лицо Шыга стало белым, словно мел, и казалось, что он вот-вот потеряет сознание.
— Уходи, я останусь, — сказал я.
В отличие от хобгоблина на меня крики и свечение в мёртвом городе никак не действовали. Лёгкий писк в ушах и слабая тошнота не в счёт. Это я мог пережить с лёгкостью.
