В мире, где время не имеет значения, шах оказывается в центре загадочной истории. Его предыстория — лишь легенда, но когда он приходит в страну без временщиков, становится ясно, что это не просто история. Здесь и сейчас переплетаются в тонком сюжете, создавая нереалистичную атмосферу межпространственной драмы....
– А кто тебе еще скажет правду, если не мать? Кто предупредит?
– Ну я все-таки надеюсь, что Кирилл не уйдет от меня из-за одной неаккуратно сложенной простыни.
– Да у тебя в шкафу разве что змеи не ползают!
– Одна точно заползла, – пробормотала Ирина себе под нос.
– Что?
– Ничего.
– Тебе все шуточки! А потом поздно будет смеяться.
– Тогда и поплачу. Нельзя же все время жить под дамокловым мечом надвигающейся трагедии.
– Ну давай-давай, резвись. Знаешь пословицу: пили-ели, веселились, посчитали – прослезились?
– Мне кажется, там другой смысл.
– Ой, да что я, в конце концов, стараюсь! В детстве-то от тебя все хорошее отскакивало как от стенки, а теперь вообще… Живи как знаешь.
– Мам, а ты завтра пойдешь на станцию? Мне ждать звонка?
После долгой паузы мама проговорила:
– Даже не знаю… Дорога, конечно, для меня уже тяжеловата, но с другой стороны, это единственный способ отдохнуть от Гортензии. Нет, Ирина, ты как хочешь, а я решительно не понимаю твоей странной дружбы с этой старой девой!
– Гортензия Андреевна очень хороший человек.
– Старая дева и партийная дура, ничего больше, – припечатала мама, – и, как истая коммунистка, не умеет отличить свое от чужого. Неужели так трудно понять, что эта дача не ее и ей здесь не рады? Так нет, мало того, что развела цветы, еще имеет наглость давать мне советы, как обращаться с Егором и Володей! Якобы она мне помогает. Но я прекрасно могу и одна посидеть с собственными внуками.
«И не менее прекрасно ты можешь пожить у себя дома», – мысленно огрызнулась Ирина.
"Весь июнь Ирина честно отсидела с детьми на даче, почти не навещала мужа в больнице, потому что детям необходим свежий воздух, а кроме того, беременной женщине лучше не ходить по стационарам, чтоб не поймать какой-нибудь особо злой и устойчивый к антибиотикам микроб. Гортензия Андреевна по выходным отпускала ее к мужу, но по большому счету Кирилл во время болезни был предоставлен сам себе, и это до сих пор уязвляло Ирину. Потом отпуск ее кончился, на вахту должен был заступить Кирилл, и он собирался, даже хотел отказаться от путевки в санаторий, Ирина убедила его ехать буквально со скандалом.
