В мире, где время не имеет значения, шах оказывается в центре загадочной истории. Его предыстория — лишь легенда, но когда он приходит в страну без временщиков, становится ясно, что это не просто история. Здесь и сейчас переплетаются в тонком сюжете, создавая нереалистичную атмосферу межпространственной драмы....
– Ты не против, что ребята у нас играют? – спросила мама.
Ирина оторопела.
– Я говорю, ничего, что ребята у нас? И стол мы вынесли без спроса, но ты так сладко спала, что я пожалела тебя будить.
– А… Конечно, я только рада, – промямлила Ирина.
– Я сама не думала, что дети так увлекутся, но что теперь, не выгонять же…
– Господи, мама! Пусть что хотят делают, главное, не организуйте тут с Гортензией Андреевной кружок юного партизана.
– Кружок юного стукача она бы точно организовала, дай только волю, – произнесла мама зловещим шепотом.
– Я все слышу, – донеслось из кухни.
Ирина внутренне сжалась, предвидя перепалку, в которой непонятно, чью сторону принять, но Гортензия Андреевна появилась на пороге кухни, смеясь, и мама вдруг тоже улыбнулась, подмигнула и поспешила к детям.
Володе надоело катать машинку, и Ирина принесла роскошно иллюстрированное издание сказки про Пиноккио, в суровой борьбе добытое мамой в Доме книги еще для них с сестрой. Картинки завораживали Володю, а в ней самой будили неясные и оттого чудесные детские воспоминания.
– …Кроме самой игры еще нужно знать этику поведения за доской, – услышала она мамин голос, – надо, ребята, вести себя прилично, не задираться, не комментировать и тем более не высмеивать ходы противника, если он выиграл – обязательно поздравить с победой, если вы – поблагодарить за игру. И тогда с нами будет приятно играть даже много более опытному шахматисту, а это, ребята, очень важно, потому что наше мастерство крепнет только в единоборстве с сильным противником.
«Какие хорошие правила, – усмехнулась Ирина, – и для обычной жизни прекрасно подходят, особенно то, которое насчет ходов противника. Прямо жаль, что мама никогда им не пользовалась в отношении нас с сестрой».
– И еще очень важное правило, – продолжала мама, – взялся за фигуру – ходи. Так бывает, что ты спланировал ход, протянул руку к фигуре, и тут тебя осеняет, что есть гораздо более остроумный ход, почти гениальный, но среди серьезных шахматистов переходить считается неприличным.
«А вот это правило не всегда годится, особенно для судей. Наверное, потому, что если сравнивать жизнь с шахматной партией, то люди – это не фигуры на доске, а такие же шахматисты, как и ты, и каждый ведет свою игру», – вздохнув, подумала Ирина. Настроение испортилось, голову опять заполнили мысли о том, о чем она обещала себе в выходные не думать.
