В мире, где время не имеет значения, шах оказывается в центре загадочной истории. Его предыстория — лишь легенда, но когда он приходит в страну без временщиков, становится ясно, что это не просто история. Здесь и сейчас переплетаются в тонком сюжете, создавая нереалистичную атмосферу межпространственной драмы....
А я иногда тряслась от злости, подсчитывая, сколько моих денежек утекло к Лиле, в то время как родной отец ребенка живет себе припеваючи, ведь эта дура, оказывается, даже не подавала на алименты. Иногда мне до ужаса хотелось сказать «не понимаю, почему я должна оплачивать чужую гордость», но все мы в глубине души точно знаем, что можно произносить вслух, а что нельзя.
С рождением Никиты проблема нашего бесплодия отошла на второй план. Муж считал, что мы не имеем права заводить своего ребенка, когда у нас на руках Лиля с сыном, а я просто боялась капризов генетики.
Конечно, женщина это прежде всего мать, но я утешалась жалкой мыслью, что работаю хорошо, больница расцветает, качество медицинской помощи в ней отличное, значит, живу я не совсем уж зря.
* * *Гортензия Андреевна все выходные изучала записки Дубова и только в воскресенье вечером, когда Ирина собиралась на электричку, вынесла вердикт:
– Нет, Ирочка, это должно быть совершенно фантастическое стечение обстоятельств, чтобы этот Кольцов оказался не виноват.
– Невинный и невиновный разные понятия.
– Ну вот видите, тем более. Нет, вашему товарищу Дубову не о чем беспокоиться.
Ирина тоже так считала, но надеялась поговорить подробнее по дороге на электричку, куда Гортензия Андреевна имела обыкновение ее провожать.
Однако в этот раз вдруг собралась мама.
– Прогуляюсь, а то засиделась я за шахматной доской, – сказала она, надевая свою парадную розовую ветровку.
Украдкой вздохнув, Ирина быстро перебрала в памяти события выходных, прикидывая, за что именно мама собирается ее отчитать.
Егор простился с ней сдержанно, как и подобает взрослому человеку, а Володе не терпелось разбирать самосвал – они с Лешей в этом деле уже изрядно продвинулись, поэтому в этот раз он не стал плакать, что мама уезжает, и Ирина с легким сердцем двинулась по дороге к станции.
– Ты далеко не ходи, а то вдруг дождь, – сказала она маме.
– Ничего, не сахарная.
– Извини, что так получается, – Ирина решила предупредить атаку, – ты вынуждена развлекать детей со всего поселка…
– Да что ты, Ирочка! – мама засмеялась и приобняла дочь за талию. – Что ты! Я впервые за много лет чувствую себя живой. Ты не представляешь даже, какая это радость для меня.
– Да?
– Ну конечно! Я только и мечтаю, чтобы лето не кончилось, будто школьница… Но надеюсь, что кое-чему успею ребят научить.
