Автор
Ведьма без лицензии ведет черную жизнь: она мстит за невиновных, прячется от правосудия и охотников. Каждый новый случай делает ее неуловимой - ведьма-непорядок, живущая на грани закона, где каждый шаг под наблюдением.
Дед поворачивает голову в мою сторону:
— Помогать мой долг, дитя. Мне сказали, ты ищешь отречения?
— Да.
— Могу я узнать, кого из богов ты собралась покинуть?
Это имеет значение?
— Нексин Всеблагую.
— Вот как… Понимаю, дитя. Позволь мне взглянуть? — не дожидаясь согласия, он проводит в воздухе рукой, и на миг вокруг меня вспыхивает золотистое сияние, словно за моей спиной взошло солнце. Золото припорошено знакомым чёрным налётом, который появился, когда я стала частью Круга. Это аура, да? Выглядит потрясающе.
"Жрец проводит ладонью по подбородку, опускает руку. Под пальцы попадает кончик заплетённой в косу бороды, и он принимается его теребить. Складывается впечатление, что жрецу не нравится то, что он увидел. Не любит ведьм? Нет, вряд ли, ведь Ирвин знает, кто я, не стал бы приглашать того, с кем возникнут проблемы.
— Что-то не так?
— Люди склонны винить богов по поводу и без, дитя. В старых хрониках сохранились записи о шумных праздниках в храмах Нексин. Богине дарили танцы, смех, пока четыре сотни лет назад с Юга не пришёл Серый проповедник.
Я склоняю голову к плечу.
Послушать, конечно, интересно. Почему бы и нет? Но история есть история, к чему её вспоминать именно сейчас? Мне всё меньше нравится, в какое направление сворачивает разговор.
— Возможно. Однако богиня не остановила серых, прикрывающихся её именем. Для этого может быть тысяча сто пудовых причин, но результат один, имя богини прочно связано с серыми.
Честно говоря, я начинаю злиться, а вот жрец безмятежно улыбается.
— Дитя, вы знаете, что среди последователей Нексин есть не только серые? Остались люди, которые помнят старые традиции.
— Какое это имеет значение? — скрещиваю я руки на груди.
— Приверженцы старых традиций официально не признают серых и наоборот.
И что?
Услышав шаги, я поворачиваю голову. В гостиную входит тётя. Она же лежать должна, отдыхать! Судя по недовольно-разгневанному выражению лица целительницы, на руку которой тётя опирается при ходьбе, и упрямо-целеустремлённому выражению самой тёти, пациентка своевольничает.
Я поднимаюсь навстречу, весьма неудачно попадаю прямо в дымную завесу, продуваемую сквозняком из окна.
— А-апчихи-и! — чёрт! — А-ачих!
— Лей, твоя мама тоже чихала от благовоний.
