В темном и запущенном кабинете медленно проходил час, словно враждебный тьма заставляла остановиться время. Магнолия — ведьма без чувств — не видела смысла прерывать деликатные разговоры об уплачиваемых ценах и условиях сделки, хотя это звучало невероятно будничным для ее расы....
Может, всё-таки, взять книгу, правда, без денег? Уверен, она Тайрису очень дорога.
Я понимал, что во мне говорят обида и зависть, но… ничего не мог с собой поделать. Меня разрывало от желания дать о себе знать, да только для начала следовало разобраться в ситуации. А для этого нужна информация.
Так что книгу я всё-таки положил на место и даже писать ничего не стал, но, когда уже собрался было тихо уйти, дверь резко распахнулась, и в комнату влетела девушка. Первым порывом было срочно бежать, но потом я вспомнил, что выгляжу один в один, как хозяин комнаты.
Да, решение было хорошим, но я никак не ожидал, что смутно знакомая блондинка сходу бросится ко мне на шею и совершенно искренне разрыдается в три ручья.
– Тай… – услышал я сквозь всхлипы. – Я не могу… Не могу! Отправь меня домой. Я тут просто не выдержу.
Она дрожала, и я непроизвольно обнял её в ответ, прижал к себе, а сердце отчего-то странно сжалось, и возникло необъяснимое ощущение, что такое уже когда-то было.
– Что случилось? – спросил я, проведя рукой по напряжённой спине. – Тебя кто-то обидел?
– Снова Милтон и его дружок, – она чуть отстранилась, смахнула с лица прилипшие к щекам светлые пряди и посмотрела на меня.
В её голубых глазах стояли печаль и безысходность, а плечи продолжал дрожать. Я же только теперь вспомнил, что видел её вчера с Тайрисом и рыжей. Наверняка, эта малышка и есть его сестра. Точнее… наша.
Сам себя не понимая, обнял её крепче, а сердце отозвалось незнакомым, но приятным теплом.
– Так, – я чуть отстранил её от себя и опустил руки на худенькие плечи. – Давай по порядку. Кто обидел, как, и где этого смертника можно найти?
Она шмыгнула покрасневшим носом, заправила за уши волосы, а в её взгляде появилась надежда.
– Эдгар Милтон и Вилли Фаулд перешли все границы, – проговорила она, едва не задыхаясь от рвущихся наружу эмоций.
Она снова шмыгнула носом, а в глазах опять появились слёзы.
– Я так хотела ответить им грубо, как наша Майса ругается на рынке. Но просто закрыла перед этими негодяями дверь.
